(без) Право на ошибку стр. 66
удержался, чтобы не понюхать его.
Включил кофемашину, переоделся и сел с утренней чашкой за свой стол.
Так и застал меня Горильский.
Радостно хлопнул по плечу, приготовил кофе и себе, и развалился в кресле напротив, выдав подробный отчет, что происходило в мое отсутствие, и что сделал конкретно он.
— Твоя секретарша не торопится, — сказал, позевывая.
— Я отпустил свою помощницу до одиннадцати.
— Это хорошо. А то жаркая выдалась ночка.
Осторожно поставил чашку на стол. Очень осторожно. И только потом спросил:
— Ты о чем?
— О Настюше, — Артем выглядел натурально удивленным, а мне захотелось засунуть это удивление ему в задницу. И перекрутить. — Теперь я понимаю, чего ты так подсел на нее.
Мне показалось, что я окаменел. Полностью. Даже кровь перестала течь в моих жилах, а сердце — биться. Я знал, что внешне это не отразится — я слишком долго играл в покер с жизнью, чтобы показывать свои эмоции. И даже голос не дрогнул:
— Понимаешь?
— Оу, — лицо Горильского сделалось сначала недоумевающим, а потом — извиняющимся. — Только не говори, что ты серьезно… Твою мать, брат, я не думал что для тебя это важно! Ну трахались вы, ну выиграл ты пари — но это ж так… Ты уехал, девочка скучала. С таким камнем, как ты, Веринский, разве можно развлечься? Работа, работа, секс по расписанию. А она молодая. Хочет веселиться, да и жить хорошо — а то что она в этой провинции видела? Ты хоть подарки ей дарил, а? Деньги? Ну я и предложил…
Он замолчал.
То ли все-таки прочел что-то по моему лицу, то ли почувствовал.
Я не мог поверить, что слышу все это. Или мог? Если бы Горильский не был Горильским, если бы он говорил все с иной интонацией, иными чувствами, я может послал его сразу. Но, блядь, все выглядело по-настоящему. Я слишком хорошо знал этого мудака…
А знал ли Настю?
Внутри начало что-то клокотать.
Но спросил я все еще холодно:
— Что предложил?
— Помощь. Деньги. Ну и все это… Ведь ей какая разница? Миха, ну правда извини…
— Ты же знаешь, что я не делюсь. Ничем и никем.
— Знаю, — энергично, даже слишком энергично кивнул. — Просто в этом случае… Черт меня дернул. Подумал, раз уж она живет с мужиком, то какая разница…
Я думал что не смогу охренеть еще больше. Ничего, справился. Проскрипел:
— С каким мужиком?
— А ты не знал? Да, не знал, я думаю… Сам узнал недавно. Вот в этой своей квартире и живет, с парнем. Тоже откуда-то из провинции тот. Думаю не менее ушлый, чем Настька. Наверняка
он помог придумать, как продать девственность подороже…
— Пошел вон.
— Мих, ты чего? Да я правду говорю! Блядь, я, конечно, реально лоханулся, но даже не подумал, что ты настолько вляпался. Вы ж с виду даже интерес не особо испытывали друг к другу…
— Пошел. Вон.
Горильский, наконец вышел. А я смотрел на сжавшие столешницу пальцы в оцепенении.
Почему я не разбил ему морду? Не знаю. Это был мой друг — мой единственный друг. И у него совершенно не было резона так поступать. Я, во всяком случае, не видел ни одного. Значит, он говорил правду?
Я не хотел в это верить. Потому что