Безымянка стр. 128
теперь ты меня разозлил по-настоящему. Видно, и впрямь власти захотел, сучонок, раз так к Вратам рвешься. Только мал еще. Не окреп, чтоб людьми командовать.
— Пошел ты со своей властью!.. — прохрипел я, вытаскивая из кармана крестовую отвертку. — Я их спасти хочу!
— Попка не треснет, спаситель? — нащупывая очки, усмехнулся Эрипио. — Ты ж ящик консервов на троих поделить не сумеешь. Куда к Вратам-то сунулся? Подавишься…
Договорить предводитель не успел. Я ударил. Тонкое стальное жало отвертки с чавкающим звуком вошло в шею над ключицей, пробило яремную вену и увязло в мышцах. Эрипио вздрогнул и перестал давить коленом. Сожмуренные веки расслабились.
Наконец-то наши глаза встретились…
И я отпрянул. За пеленой, застилающей потухающий взгляд, не было злости, которую я так ожидал увидеть. Там, в глубине голубоватых глаз, застыло удивление и… укоризна.
Так родители смотрят на ребенка, застуканного с перемазанной вареньем рожей в кладовке возле откупоренных банок, заготовленных на зиму.
Я испугался и, повинуясь какому-то животному порыву, столкнул с себя тяжелеющее тело. Предводитель упал на бок, взялся ладонью за окровавленную рукоять, а вот вытащить инструмент не смог. Тогда Эрипио зацепился другой рукой за трубу, но сил удержаться ему опять же не хватило — так и съехал со скользкого обрыва с отверткой в горле.
Без единого звука.
Голод
получил свою главную жертву — врага, который по-своему шел к намеченной цели и, в отличие от меня, с самого начала понимал, что делает. Мразь, всадившую нож в спину моему другу. Того, кого и должен был получить.
Вот ты какой, голод. Хитрый. Расчетливый…
Насытившаяся тварь ликовала. Она неторопливо покидала меня, словно призрачная змея вытекая из груди вместе с частичкой души. Опустошая.
Что ж, как Ева и обещала — я сумел утолить свой голод. Только… кто займет его место?
Над Волгой собрались тучи. Солнце метнуло последний луч и спряталось за темно-фиолетовый край облака.
Опять быть дождю. Опять морось накроет наш дикий край.
Опять.
Я еще долго лежал в грязи, не в силах встать, не в силах думать, не в силах выпустить из рук сдернутую с Эрипио сумку с парой ключей причудливой формы. Я просто лежал и слушал, как могучий ветер проносится надо мной и поднимается в свинцовое небо.
Ему больше не о чем было мне рассказывать.
Прошлое кончилось.
Эпилог
Ангар был огромен. Пятиметровые шлюзовые ворота казались небольшими дверями на фоне каскада грузовых контейнеров и мощных балок-опор, уходящих к невидимому во мраке потолку. Ряд за рядом, шеренга за шеренгой, ярус над ярусом томились железные ящики в ожидании, что их содержимое пригодится уцелевшим после катастрофы людям. Запасов хватило бы на реанимацию района, а может быть, и всего мегаполиса.
Целая система хранилищ. Укрепленные бетоном штольни, анфилады залов, лабиринты котельных и подстанций, вырубленные прямо в скалах и закупоренные гермозаслонками. Кубометры стройматериалов, тонны продовольствия, цистерны горючки, тысячи ящиков с инструментами и сотни единиц техники.
То ли «холодильники» не успели вовремя открыть, то ли не поступало соответствующего распоряжения. И все здесь осталось не тронуто.
Я вывернул из бокового прохода, подрулил к наставленным друг на друга паллетам с пластиковыми баллонами и остановил штабелёр. Спрыгнул на пыльный цементный пол, окинул взглядом нагромождение ящиков и упаковок.
Предметы первой необходимости: лекарства, вода,