Безымянные слуги стр. 360
пытаешься почувствовать что-то?
— Пытаюсь, — признался я.
— Шрам, ты слишком торопишься. Мало кому удаётся через два с половиной месяца прикоснуться к мудрости, — Пятнадцатая вздохнула, усевшись рядом.
— Ладно, тогда вопрос более приземлённый. Почему волосы растут так быстро?
Девушка засмеялась и взлохматила их по своей привычке.
— У всех так, — сказала она. — Просто последствия купаний в школе нерождённых.
— Купание же, наоборот, волосы удаляет, — не понял я.
— Оно вообще подавляет твои внутренние процессы, — девушка покачала головой. — А потом, когда купаться перестаёшь, начинается бурный рост. С кем ты провёл третий день, когда захотелось… ну ты понял?..
— С тобой, — честно ответил я и, глядя на лицо Пятнадцатой, не смог сдержать улыбки. — Ты что — не помнишь? Мы тренировались, учились…
— Нет, ты не понял…
— Понял, — я снова засмеялся. — Я просто перетерпел. Очень боялся, что не удержусь, попробую к тебе пристать — и мне прилетит так, что потом встать не смогу. А ты вообще перестанешь со мной общаться.
— Ну, да, — Пятнадцатая ошарашенно посмотрела на меня. — Не все могут терпеть…
— Да ладно. Это, конечно, выводит из себя — но ничего сложного в этом нет, — засмеялся я.
Мне почему-то стало понятно, что про Ладну и ночь с ней Пятнадцатой я не расскажу. Никогда и ни при каких обстоятельствах.
— Как думаешь, нападут на нас ночью? — спросила Пятнадцатая после долгого молчания.
— Не знаю, — признался я честно. — По мне так лучше бы уже напали. Чем дольше ждёшь — тем как-то тревожней.
— А я просто перегораю, — призналась девушка. — Сегодня весь день готовилась, ходила на взводе, а к вечеру уже и не хочется вообще драться. Хочется отдохнуть ещё денек. Боюсь, на стены я приду в настроении «пора сдаваться».
— Ты — сдаваться? — не удержался я. — Не, ты просто слишком хорошо о себе думаешь…
— Ах ты!.. — Пятнадцатая потянулась к моим волосам, а я со смехом отскочил. — Ладно, мне лень за тобой гоняться… Сам придёшь потом. Кстати, а волосы-то у тебя какой длины?
— Вот сама и смотри, — сказал я, возвращаясь.
Девушка сначала яростно взъерошила мою шевелюру, выполняя обещание, и только потом проверила длину волос:
— Скоро можно будет в хвостик на макушке затянуть, как кочевники делают.
— Ну знаешь… Боюсь, любви мне это не добавит. Не находишь? — возмутился я, но девушка серьёзно мне возразила:
— Всем плевать. С кочевником тебя всё равно не перепутаешь.
— Ага, а в бою?
— Ну дадут тебе по пустотелке… В первый раз, что ли? — девушка пожала плечами и, сделав наивные большие глаза, поморгала.
— Дать бы по пустотелке тебе самой, — мечтательно парировал я. — Да, боюсь, потом мне по причиндалам
прилетит.
— Я не настолько злая, — ответила она. — Раз я сама могу врезать, то и другим — могу разрешить… Ладно, не всем. Тебе могу. Только если девушку собрался глушить и утаскивать — выбери менее людное место, а то советами замучают.
— Ты о чём сейчас? — не удержался я, чувствуя подвох.
— Да всё о твоём дне переживаю, — вздохнула она. — Нерастраченные силы, неудовлетворённые желания…
— Тьфу, языкастая какая! — возмутился я, а Пятнадцатая рассмеялась.
— Ну уж какая есть, — ответила она, довольная собой. — Ладно, пойду проверю, чего там мои делают.
После её ухода я остался сидеть в настолько растерянном состоянии, что ни о каких упражнениях и речи