Безымянные слуги стр. 362
и над стеной пронеслись первые крики боли. А вот в них попасть было непросто. Выйдя на расстояние выстрела, лава закрутилась, образовав множество концентрических кругов из одиночных всадников. Круги пересекались в некоторых местах — и как они ориентируются в подобной круговерти, для меня осталось загадкой.
— Не стрелять! — пролетело над стеной.
— Не стрелять! — передал я приказ по цепочке и скомандовал уже своему десятку. — Щиты поднять, присесть за парапет!
Сам я остался наблюдать за происходящим, прикрывшись щитом так, чтобы между ним и шлемом осталась только тонкая щёлочка. Не я это придумал — просто подсмотрел на другой части стены. Но вскоре и другие десятники
поступили также.
Бойцы моего десятка оказались на высоте. Они сели, прикрылись щитами и дремали. Пытались кочевники и навесом бить, но полукруглая крыша спасала от стрел. Вскоре характер стрельбы изменился. Стреляли снова навесом — но стрелы горели в полёте. В кольце стен появились первые огни. И теперь мне довелось увидеть всю массу работников крепости. Их было несколько сотен, и, прикрываясь плетёными плотными циновками, они споро собирали стрелы, тушили, заливали водой начинающиеся пожары и заранее обливали стены сараев и домов.
Все крыши в городке были деревянными, но это не помешало обмазать их плотным слоем глины, который, засохнув, образовал плотную корку. Так же поступали и со стенами, но там слой глины был небольшой — и пробивался стрелами кочевников. К слову, наконечники у них были костяными, не лучшего качества. Похоже, для производства использовались кости животных.
— Какие хозяйственные — всё в дело! — не удержавшись, поделился я своими мыслями вслух.
Стоявший справа со своим десятком Шасть заржал. Слева от меня Пятнадцатая услышала мои слова, но только улыбнулась. Девушка была напряжена и собрана. С учетом умений её десятка, защищать участок стены ей предстояло в гордом одиночестве. Из Ладны боец был посредственный. Они ещё не знали, что по моему приказу Пузо и Гвоздь должны были сместиться на её участок. Я ей не сказал — иначе до боя прибила бы.
Кочевники тем временем выстроились, притащили откуда-то верёвки с крюками на концах, простенькие лестницы — и двинулись неспешным шагом вперёд, прикрываясь щитами.
— Подъём! — прошелестели команды десятников, и бойцы, всё ещё прикрывая открытые части тела щитами, начали подниматься.
Пехота шла неспешно ровно до того момента, пока не достигла расстояния выстрела, а потом шумящей волной ринулась на стены.
— Стреляй! — пронеслась команда, и мы подняли луки. Снова раздались крики боли, и всадников сменили женщины кочевников. Били они не так метко, но очень кучно. Из десяти стрел одна да находила бойницу, а из сотни влетевших в крепость — одна находила цель. Но стреляли-то они быстро, стреляли кучно — и то тут, то там бойцы приседали, зализывая ранения.
Страшным оказался удар мудрецов противника. На стены обрушился поток мелких камушков — летели они со свистом, и сила удара была немаленькой. В ответ мудрецы крепости просто поставили какую-то защиту, которая не останавливала, но сильно замедляла снаряды, лишая их силы удара. Причём ослабели не только камни, но и стрелы.
А в ответ из крепости полетели подарки защитников. Первым отправились в полёт собранные для пристрелки трофейные стрелы, а следом — наши с железными и бронзовыми наконечниками. Если первые не