Библейские страсти стр. 17
она вслух.
— Это уже произошло, — прозвучал у неё в голове негромкий баритон.
— Как это?! Не понимаю… — растерялась Ева. — Я что — мертва?
— Как ты можешь сомневаться в слове моём? — мягко упрекнул её баритон. — Сказано тебе было, что умрёшь, отведав плода с древа познания, — разве могло случиться иначе?
— Но ведь я двигаюсь, дышу… Могу есть, — в доказательство женщина присела и сорвала большую земляничину, затем придирчиво её осмотрела и на всякий случай зажала ягоду с прилипшими песчинками в кулаке. — Разве мёртвые способны на такое?
— Откуда ты знаешь, на что способны мёртвые? Разве я тебе что-либо о них рассказывал?
— Нет, но ведь я съела плод познания, и теперь знаю всё на свете, — чуть запнувшись, возразила Ева.
— Ты так считаешь? Ну, давай проверим: расскажи что-нибудь новое, например, о той ягоде, что у тебя в руке, — предложил баритон.
Ева испуганно поглядела на свой сжатый кулак, скосила глаза в сторону и задумалась. Минут через пять она честно призналась:
— По-моему, познавательное яблоко не сработало. Я не чувствую себя умнее.
— Глупышка, — вздохнул баритон. — Как дерево произрастает из семени, так и всеобщее знание могло взрасти в твоей голове, стоило лишь проглотить зёрнышко не разжёвывая. И завет мой нарушать не было нужды: в тебе достаточно силы, чтобы разломить плод пополам. Несложная ведь была задача, но куда как проще вкусно есть, чем думать… Разумеется, кое-что ты узнала, отведав мякоти, однако настоящего прозрения не добилась. А теперь, моя несостоявшаяся помощница, познать одновременно добро и зло уже не удастся — мёртвым это не под силу. Либо тебе с течением времени станет ведомо, что есть добро, ты опять станешь живой и вернёшься сюда, домой. — Кроны деревьев на секунду потеряли резкость, сделавшись, как обычно, дымчато-салатными, и опять затвердели. — Либо… — Небо, всё в непривычной голубизне, на мгновение полыхнуло багровым, чёрная молния ударила в гигантский вяз и расколола его до комля, раскалённый ветер прожёг тело насквозь — и тут же всё вернулось обратно: Ева даже не успела закричать. — Нет, лучше познай добро. Времени у тебя будет предостаточно. А я буду ждать…
Голос ещё что-то шептал, постепенно затихая, но Ева уже не слушала. Закрыв лицо руками, она тихо всхлипывала и глотала слёзы. Вдруг женщина сорвалась с места, метнулась в сторону, рухнула на колени и начала лихорадочно шарить в высокой и густой траве. Раздвинув стебли девясила, она обмерла, рот некрасиво искривился, из груди вырвался болезненный стон. Маленький говорун как раз склёвывал последнее зёрнышко огрызка; услышав шорох, он повернул голову и щебетнул что-то радостное.
* * *— Тэкс, приступим. Где
тут рабочие записи?
Господь достал из подпространства старенький, но мощный «ундервуд», заправил в него бесконечный свиток пергамента, извлёк из складок одеяния замызганный клочок с заметками и не спеша развернул его. На клочке изгибались кривые строчки:
1. Свет (день) и тьма (ночь)2. Твердь (небо) и вода (вода?)3. Другая вода (море) и суша (америка?). Зелень.4. Светила. Смоделировать Кеплера и поручить.5. Твари в чешуе и перьях.6. Твари в коже. Что-нибудь верховное.7. Выходной.— Глава первая! — торжественно провозгласил Господь и ударил по клавишам. Бездна вздрогнула и пошла волнами.
Прошло время (созданное предварительно, из рабочих соображений).
— Ну-ка, ну-ка… — внезапно послышался ехидный голос. Господь недовольно скривился и повернул голову. Позади него во тьме висел