Библиотека

Биг-бит стр. 118

Размер шрифта
-
+
Тема

на берегах Пекши мусора?

Пекша была местная речушка со студеной чистой водой. Перегороженная плотиной, она разливалась наподобие Волги недалеко от дачного поселка, в котором жил Фетисов.

— Зря ты так на рыбаков, — вступился за них Федор Николаевич. Вспомни апостолов.

— Так тогда сколько рыбы водилось! — не поддержала его попутчица. — На каждого апостола по тонне. А сейчас все должны стать вегетарианцами…

— А кто не захочет? — спросил на всякий случай Фетисов.

— Тому кердык, — сказала она, зевая. — Расскажи мне лучше про шестидесятые годы. Ведь это было клево, да? — Настя положила голову ему на плечо, и Федор обрадовался, что жена ему не глядит в спину.

— Клево, — подтвердил он неохотно и тут же поправился: — Вообще-то ничего клевого не было.

— Ну как же, сексуальная революция, музыка, марихуана!

Он не знал, что ей ответить. Федор Николаевич довольно часто вспоминал это время, приходя к выводу, что в воздухе висело какое-то наваждение. В Европе и Америке оно породило небывалую по силе и общественному вызову музыку, у нас — бардов и поэзию шестидесятников, к которой Фет подобрел, когда стал взрослее. Что хотел сказать этим космос, наводя на самых разных людей вдохновение и заставляя их делать самые невообразимые поступки? Излучение оказалось кратковременным. В семидесятых уже мало кто чувствовал угасающий импульс, а в восьмидесятые все превратилось в мрачную пародию и коммерцию. Когда добродушно-пухловатый шизоид без видимых причин в упор расстрелял из пистолета Леннона, Фет молчал около месяца. В голову его закралась печальная мысль, что ранее щедрый космос начинает подбирать своих ставленников, а когда от рака мучительно умер Харрисон, то уже не было даже слез.

— Биг-бит… Это биг-бит сделал из России пустыню! — выдохнул вдруг Фетисов.

— Ты чего? — пробудилась Настя. — Чего говоришь?

— Это я так. К слову, — смутился основатель русского рока.

Залетевшая мысль была для него крамольной. Фетисов всегда ощущал в рок-н-ролле только творческий импульс, игнорируя более мрачную сторону, которая, по-видимому, была. Но сейчас он

не хотел говорить о ней.

— В воздухе был разлит пульсирующий ритм, это я ясно помню, — с трудом произнес он. — Битлы, по-моему, помешали Третьей мировой войне. А политики придумали какое-то мирное сосуществование и забрали их лавры себе.

— Сволочи! — согласилась Настя. — Ненавижу политиков!

— Глобализация мира… Это ведь рок-н-ролл сделал, а не экономика!

— Мы — антиглобалисты! — надулась крашеная.

— Я это понял. Ты мне машину вести мешаешь! — заметил Фет, чувствуя, что попутчица начинает водить рукой по его штанине. — А на сексуальную революцию нужна сексуальная контрреволюция, я так думаю!

— В каком смысле? — и она убрала свою руку.

— Тотальная девственность. Пояса девственности, как в рыцарские времена.

— А не скучно будет?

— Зато гигиенично.

— Слушай, а это экстремально! — оживилась Настя. — И что, никто никому не дает?

— Ни под каким видом. Повенчаешься, тогда пожалуйста.

— Прикол! — обрадовалась она. — Но ведь тогда всем будет хотеться!

— И пусть, — возразил Фетисов. — Будет хотеться, значит, напишут музыку, поэзию. Сейчас никому ничего не хочется. Потому и искусства нет.

— Слушай, тебе нужно вступать в нашу общину! — затараторила Настя. Ты — клевый кулек. Одно слово — Фет! Ты сейчас что играешь?

— Шуфутинского, — признался Федор Николаевич.

— Хватит гнать! Группа твоя еще цела? Что-то о ней ничего не слышно!

— Распалась. Одновременно с битлами.

— Ох, как жалко! — искренно вздохнула попутчица.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.