Библиотека

Биография стр. 108

Размер шрифта
-
+
Тема

— Вот и верь в любовь до гробовой доски. Люся, между прочим, тебя сразу узнала, да постеснялась подойти.

— Неужели она?

— Она.

— Ничего не понимаю. Люся — и вдруг твоя жена?

— Да нет же! — Сиротин хохотнул. — Два года назад случайно встретился с ней — она с мужем была на курорте. Теперь обмениваемся поздравительными открытками — я ведь не в Москве служу. На похороны сегодня утром прилетел, сразу же позвонил Люсе. А Болдину мои координаты были известны, хотя в последние годы мы и не общались.

— Кстати, отчего он умер?

— Вроде бы сердечный приступ.

Я вспомнил то, о чем сообщила мне вчера жена Болдина. Посмотрев на нее, сказал:

— Она утверждает — Болдин часто вспоминал меня, даже про Люсю рассказывал.

Сиротин кивнул.

— В последний раз, когда мы виделись, тоже так было. И понял я тогда — завидует он тебе.

— Завидует?

— Конечно. Ты не согнулся, не сломался.

Сиротин сказал то, о чем иногда думал я сам.

— Подойдешь к Люсе или амбицию проявишь?

— Конечно, подойду!

На какой-то миг, когда я приближался к ней, в душе что-то дрогнуло, что-то озарилось и сразу же погасло. Глаза у Люси были прежние, и нос не изменился, а все остальное… Разум отказывался верить глазам — в памяти была то светлоглазая хрупкая девочка с пионерским галстуком на груди, то стройная девушка в кокетливой шапочке, то нарядно одетая женщина, словно бы плывущая по тротуару среди толпы.

— Ты, я слышала, очень серьезно болел? — спросила Люся с ноткой показного участия.

— Болел.

— Грешным делом, я думала…

— Как видишь, живой.

— Кто же ты теперь, если не секрет?

— Человек свободной профессии.

— В самом деле? — Люся окинула меня взглядом. — На артиста ты не похож. Художник тоже из тебя не мог получиться — ты рисовал хуже всех в классе. А-а… я, кажется, поняла. Ты на инвалидности?

— Мимо, — сказал я.

— Так кто же ты? Техник? Инженер? А может быть, журналист?

— Подымай выше, — пробасил Сиротин. — Самохин писателем стал.

По Люсиному лицу было нетрудно определить — она восприняла эти слова как шутку.

— Не читала, не читала…

Я назвал ей фамилии нескольких своих собратьев по перу — хороших писателей. Выяснилось, Люся даже не слышала про них. Она по-прежнему не верила мне, и я сделал то, что до сих пор никогда не делал: показал ей свой членский билет. Убедившись, что я не самозванец, Люся сразу же изменила тон и, видимо признав во мне человека своего круга, безапелляционно заявила:

— На поминки не пойдем! Дома у меня отличный коньяк, марочные вина, всякая всячина в холодильнике. Помянем Болдина, поговорим, прошлое вспомним. — Обратившись ко мне, добавила: — Семен Семенович, мой

муж, будет рад познакомиться с тобой.

Я не собирался оставаться на поминки, сказал Люсе, что в шесть часов должен быть дома.

— Ничего, ничего, — проворковала она. — Позвонишь от меня своей супруге и скажешь, где ты и с кем.

Сиротин поддакнул.

Взволнованный встречей с ним и Люсей, я не очень внимательно слушал, о чем говорили, прощаясь с Болдиным, его друзья и сослуживцы, и вдруг услышал, что он — фронтовик.

В лицо бросилась кровь.

— Не дури, — шепнул мне Сиротин.

Мелко-мелко дрожало веко, в висках стучали молоточки, перед глазами плыло. Пообещав Сиротину дождаться его и Люсю в сквере перед клубом, я, стараясь не привлекать к

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.