Битва за Степь. От неудач к победам стр. 165
вторую – при четвертом. Тогда Хаджи-Мирза-Агасы приказал изготовить восемь 72-фунтовых пушек, но меди хватило только для двух.
Пока визирь отливал пушки, а Симонич пытался составлять вменяемые диспозиции, сам шах развлекался, наблюдая, как рубят головы пленным афганцам и туркменам. Но эффект от бессмысленных казней был обратным. Видя на кольях головы своих сотоварищей, защитники крепости решили обороняться до последней крайности.
С начала апреля персы наконец-то начали копать траншеи-сапы, необходимые для решающего штурма. Этими работами руководил капитан Бларамберг. Вечерами Бларамберг жаловался Симоничу:
– С этими персами я ничего не могу поделать! Шах желает за две недели все приготовить к штурму и выделил мне тысячу рабочих, но прислал всего шестьдесят лопат и столько же кирок! Остальные копают землю руками и носят в халатах!
– Что сказать, тебе, Иван Федорович, Восток есть Восток! – только развел руками посол.
Между тем шнырявшие в персидском лагере агенты Поттинджера, разузнав о предстоящем штурме, предупредили афганцев о намерениях осаждающих. Вследствие этого Яр-Магомет-хан и Поттинджер укрепили стены со стороны предстоящей атаки, подтянули туда пушки. В первых числах мая Яр-Магомет-хан выгнал из города всех бедных жителей, чтобы избавиться от лишних ртов. Персы их пропускали. Этим решил воспользоваться Поттинджер.
В ночь на 4 мая он возглавил вылазку. Спрятав оружие под халатами, афганцы толпой подошли к траншее так называемого русского бастиона Урус-Бастиун, который занимал батальон русских дезертиров. Сказавшись беженцами, они просили впустить их. Однако русские ренегаты им не поверили, отогнав выстрелами. Тогда Поттинджер повел толпу к траншеям Хаджи-хана. Беспечные персы их впустили, и афганцы, выхватив оружие, перерезали гарнизон этих траншей, захватив три пушки, которые утащили в город. Повторенная тем же отрядом через несколько дней вылазка успеха, впрочем, уже не имела. На этот раз отряд попал в засаду, организованную капитаном Бларамбергом, и был пленен. Спастись сумел лишь Поттинджер с несколькими телохранителями.
Судьба пленников была печальной. Шах приказал казнить их самым жестоким образом. Вначале пленным афганцам отрубили руки, потом ноги, и, наконец, половые органы, которые всунули им в рот уже мертвым.
Между тем поддерживаемые англичанами гератцы продолжали оборону своего города, регулярно направляя в персидский лагерь парламентеров с обещанием вот-вот сложить оружие.
* * *После изгнания Бёрнса Виткевич приступил к выполнению следующей, не менее сложной задачи – примирению внутри афганской правящей элиты и убеждению афганцев в необходимости заключения с Персией выгодного нам мирного договора.
В мае 1838 года генерал-губернатор Оренбурга Перовский, обеспокоенный долгим отсутствием адъютанта, просил министра Нессельроде уведомить его «о времени, к которому можно ожидать возвращения Виткевича». Ответ гласил, что «господин поручик Виткевич благополучно совершает свое путешествие», что последнюю депешу от него получили из Кандагара, а «что же касается времени его возвращения, то, как по образу его путешествия, так и по свойству возложенного на него поручения даже приблизительно определить невозможно». А адъютант Перовского блестяще решал в то время задачи исторической важности.
Договорившись обо всем с Дост Мохаммадом, Виткевич вернулся в Кандагар, а оттуда – в лагерь персидского шаха под Гератом, где его терпеливо ждал Симонич. Собранные им дипломатические материалы были переданы российскому послу в Персии Симоничу для подготовки текста договора между Афганистаном, Персией и Кандагаром с участием Российской империи.
Основываясь на привезенных Виткевичем бумагах, Симонич подготовил под