Битва за Степь. От неудач к победам стр. 233
В состав отряда вошли: четыре линейных батальона, полк оренбургских и полк уральских казаков, конно-казачья артиллерийская батарея с шестифунтовыми орудиями, восемь горных 10-фунтовых единорогов и два батарейных орудия на случай, если придется пробивать крепостные стены Хивы. Личную гвардию Перовского составлял сводный дивизион Уфимского конно-регулярного полка. Помимо артиллерийских зарядов были взяты ракеты Шильдера, фальшфейеры, гальванические и минные снаряды и четыре разборные лодки, которые могли пригодиться на Арале. Всего отряд насчитывал более пяти тысяч человек и почти двенадцать с половиной тысяч верблюдов, являвшихся главной тягловой силой. При этом Перовский отнюдь не был аскетом, а потому только для своей кухни с припасами, вин и консервов выделил сто сорок вьючных верблюдов…
* * *Начальником 1-й колонны был назначен командир Башкирского войска генерал-майор Циолковский. Поляк по происхождению, Циолковский был мстительным и крайне жестоким человеком. Офицеры его ненавидели, а солдаты боялись и тряслись при одном его приближении. Командиром 2-й колонны был назначен командующий конно-казачьей артиллерийской бригады полковник Кузьминский. Командиром 3-й колонны – начальник 26-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Толмачев, и, наконец, 4-ю колонну возглавил наказной атаман Оренбургского казачьего войска генерал-майор Молоствов. Именно 4-я колонна считалась главной, т. к. при ней находился генерал-адъютант Перовский со своим штабом, который формально возглавил подполковник Иванин. На самом же деле всеми делами ведал штабс-капитан Генерального штаба Прокофий Никифоров. Своим дежурным штаб-офицером Перовский определил гвардейского капитана Дебу. В штабе, помимо различных чиновников для особых поручений, штаб-офицеров, адъютантов, гвардейских обер-офицеров и других «павлинов», значились три офицера Генерального штаба и двенадцать топографов в унтер-офицерском звании, которые должны были заниматься геодезическими и этнографическими работами по пути и в самой Хиве.
Главным врачом экспедиции был назначен молодой, но толковый коллежский асессор Вадим Окутов. Перед походом на балу у генерал-губернатора он познакомился с его племянницей супруги председателя Оренбургской пограничной комиссии барона фон Генса – выпускницей Смольного Татьяной Сарайкиной, романтичной девушкой с кудряшками волос и милыми ямочками на щечках. Как это бывает, между молодыми людьми сверкнула молния и начался бурный роман. Озабоченная баронесса сразу навела справки о коллежском асессоре, и узнав, что тот в поведении скромен, к картам и водке равнодушен, а также имеет приличное имение в Московской губернии, успокоилась. Мужу сказала так:
– Танечка наша, похоже, выбрала себе доктора вместо гусара и вся ее жизнь пройдет среди бутылок с микстурой. Ты бы обратил внимание на этого Окутова.
– По-моему, для дамского носа камфара куда приятней конского навоза! – хохотнул в ответ супруг. – Так и быть, я на этого доктора погляжу, что за фрукт, и свой вердикт по возвращении вынесу!
* * *Закупка и заготовка всего необходимого для экспедиции началась еще весной 1839 года . Для пошива обуви, одежды и кибиток были наняты портные, кожевники и обувщики. Пехота обмундировывалась в теплую одежду и обувь, изобретенные Перовским. Шились теплые шапки с назатыльниками из сукна, с огромным козырьком. Полушубки делали из джибаги (сваленной бараньей шерсти, нашитой на холст), поверх которой надевались шинели. Подштанники также были на киргизской шерсти и туго простеганы; шаровары, сшитые из толстого сукна, были приспособлены к тому, чтобы шинель и полушубок могли свободно входить в них и затягиваться поясом-гашником. Сапоги были настолько широки, что в них помещались кошемные (войлочные) валенки, под