Битва за Степь. От неудач к победам стр. 235
не нравился.
Вследствие неумелости начальства почти сразу начались неурядицы и с навьючкой верблюдов. Каждый раз перед выступлением колонн и при остановках на ночь все двенадцать тысяч верблюдов приходилось навьючивать и развьючивать, так как на десять верблюдов был всего один киргиз, для которого требовалось несколько часов времени. Чтобы сократить время навьючки, в помощь каждому киргизу стали выделять по пять солдат. Но те правильно вьючить не умели, хотя и старались. В результате вскоре у верблюдов были до костей протерты спины. Пришлось больных верблюдов развьючивать, а их вьюки распределять на здоровых, обременяя их непосильной ношей…
За последним пограничным Григорьевским форпостом началась бескрайняя степь. Перед форпостом все четыре колонны сошлись, а затем двинулись к реке Эмбе в расстоянии видимости друг друга с таким расчетом, чтобы в случае тревоги все могли быстро сосредоточиться и оказать взаимную помощь. На ночлег было предписано ставить колонны в каре, что было совсем излишне, только отнимало силы и время.
Для военно-топографических съемок местности в каждой из четырех колонн находились топографы под общим началом капитана Генерального штаба Рейхенберга. Во время похода топографы выбирали места для ночлегов, распределяли, кому где занимать места. При этом попавшие «под ветер» всегда вымещали на них свое недовольство.
Из-за вечной задержки с вьюками колонны двигались очень медленно, не более десяти верст в сутки.
– Таким шагом мы доберемся до треклятой Хивы лишь к Страшному суду! – сетовал Перовский, но ничего изменить не мог.
Впрочем, постепенно солдаты научились быстро вьючить верблюдов и движение несколько ускорилось. Казалось, все понемногу как-то налаживается, когда внезапно пришла беда.
24 ноября выпал глубокий, выше колена, снег. Темп движения сразу сильно замедлился. А через три дня внезапно поднялся ужасный степной буран при 33° мороза…
Озябшие от сильной стужи и ветра лошади сорвались с коновязей и бежали в степь. Многие часовые отморозили носы, руки или ноги, которые пришлось срочно ампутировать прямо в холодных войлочных кибитках на морозе. Этим днем и ночью занимался врач Окутов со своими помощниками. Многие простыли и заболели. Их тоже надо было лечить. Помимо всего прочего, следовало искать и вылавливать бежавших лошадей. Пришлось сделать лишнюю дневку. Часть пропавших лошадей нашли, другая же исчезла в степи и была съедена волками. Когда буран стих, колонны продолжили движение.
А спустя несколько дней бураны стали почти ежедневными. Степь завалило снегом более чем на аршин, все покрылось твердой ледяной коркой. Морозы же по ночам усилились до 40°, при убийственном северном ветре… Люди, измученные тяжелой ходьбой по глубокому снегу, с ружьями, ранцами и патронташами на спине, быстро изнемогали и в сильной испарине садились на верблюдов, быстро остывали и отмораживали себе руки и ноги…
Ситуация усугубилась тем, что в джибугах завелись вши, которые заедали людей. Ни прокалить одежду, ни провести дезинфекцию, да что там – просто вымыться было негде, и солдаты стали бросать завшивленные вещи. В Оренбург не возвратилось ни одного комплекта обмундирования, в котором выступили в поход. А мороз только усиливался, ледяные ветры зимней степи убивали быстрее, чем сабли хивинцев. Солдаты замерзали насмерть на постах. Вот караульный офицер, проверяя посты, несколько раз окликнул часового, но ответа так и не дождался. Подойдя вплотную, он ударил солдата в спину, и тот беззвучно