Благословение небес стр. 100
совершенно ненормальный.
Покачав головой, Элизабет заставила себя не думать о нем. В настоящий момент у нее было столько других проблем, что она не знала, с какой из них начать. Девушка искоса глянула на свою оцепеневшую дуэнью, и губы ее тронула улыбка, вызванная воспоминанием о поведении Люсинды в коттедже. С одной стороны,
Люсинда напрочь отвергала всякие проявления чувств, а с другой – продемонстрировала самый бешеный темперамент, какой Элизабет когда-либо приходилось наблюдать. Видимо, собственные вспышки гнева Люсинда не считала проявлением чувств. Без тени колебания или сожаления Люсинда могла словесно разорвать неугодного ей человека на мелкие кусочки, потом бросить их на землю и растоптать каблуками своих крепких туфель.
Однако попробуй сейчас Элизабет выказать хоть малейший страх перед их тяжелым положением, как Люсинда тотчас вытянется в струнку и выскажет ей свое неодобрение в самых нелицеприятных выражениях.
Элизабет с беспокойством поглядела на небо, по которому неслись черные тучи, предвещавшие бурю, но когда она заговорила, ее голос звучал до нелепости безмятежно.
– Кажется, собирается дождь, Люсинда, – заметила она, когда холодные капли дождя застучали по листьям деревьев над их головами.
– Похоже, что так, – тем же тоном ответила Люсинда. Она ловко раскрыла зонт и подняла его над ними обеими.
– Как хорошо, что у тебя есть с собой зонт.
– Я
никогда с ним не расстаюсь.
– Не думаю, что мы сильно промокнем от небольшого дождя.
– Да, вряд ли.
Элизабет оглядела окружавшие их острые шотландские скалы. Тоном, каким обычно задают риторические вопросы, она поинтересовалась:
– Как ты думаешь, здесь водятся волки? – Полагаю, что сейчас они представляют для нас большую угрозу, чем этот дождь, – ответила Люсинда.
Солнце склонялось к горизонту, и весенний воздух без его горячей поддержки начал быстро остывать, Элизабет не сомневалась, что до наступления темноты они уже совершенно замерзнут.
– Немного прохладно.
– Что есть, то есть.
– В сундуке должна быть теплая одежда.
– Ну, если так, то холод нам не страшен. Своевольное чувство юмора Элизабет выбрало именно этот малоподходящий момент, чтобы проявить себя.
– Да, мы быстро согреемся и к тому времени, как нас окружат волки, будем как раз тепленькими.
– Очень может быть.
От накопившейся усталости, волнения и голода в сочетании с непробиваемым спокойствием Люсинды, после того, как она штурмом взяла коттедж, Элизабет начала смотреть на создавшуюся ситуацию с опасным легкомыслием.
– Но если волки поймут, насколько мы сами голодны, они постараются убраться от нас подальше.
– Меня ободряет такая возможность.
– Мы разожжем костер, – сказала Элизабет, и губы ее начали подрагивать. – Это заставит их держаться в отдалении.
Люсинда ничего не ответила, занятая собственным" мыслями, и Элизабет в неожиданном приливе счастья вдруг призналась:
– А знаешь, Люсинда? Я не жалею ни о чем случившемся сегодня.
Люсинда сдвинула седые брови и подозрительно покосилась на Элизабет.
– Я понимаю, что это может показаться невероятным, но ты только вообрази себе, как чудесно было держать его под дулом пистолета, пусть даже несколько минут? Ты находишь это… странным? – спросила Элизабет, заметив, что Люсинда смотрит прямо перед собой, застыв в сердитом задумчивом молчании.
– Что я нахожу странным, – ответила Люсинда ледяным тоном, выражающим суровое осуждение и удивление, – так это то, что ты сумела вызвать у этого мужчины такую сильную неприязнь.
– Да он просто ненормальный.
– Мне он показался