Благословение небес стр. 118
полотенце.
Она так задорно посмотрела на него, что он отвернулся, чтобы не улыбнуться ей в ответ. Девушка была решительно настроена добиться успеха, и он не собирался лишать ее этой веры.
– Не сомневаюсь, – сказал Ян и вышел, оставив ее у плиты одну.
Прошел час. Элизабет, с выступившими на лбу каплями пота, схватила кастрюлю, обожгла руку, потом догадалась обернуть вокруг ручки полотенце и таким образом снять кастрюлю с плиты. Затем разложила на большом деревянном блюде ветчину и стала размышлять, что делать с плоским темным куском длиной в десять дюймов. Она точно помнила, что положила на противень четыре кусочка печенья. Наконец она решила не ломать печенье на неровные куски и, аккуратно положив его в центр блюда с ветчиной, отнесла к столу, где уже сидел Ян в ожидании завтрака. Вернувшись к плите, она попыталась отодрать от дна сковороды яичницу, но та никак не поддавалась, поэтому Элизабет поставила ее на стол прямо в сковороде.
– Я… я подумала, может быть, вы сами положите себе, сколько захочется, – церемонно сказала она, пытаясь не выдать своего ужаса перед тем, что она приготовила.
– Конечно, – Ян с готовностью поддержал ее светский тон. – Что у нас здесь? – осведомился он, взглянув на сковороду. Не поднимая глаз, Элизабет села напротив него.
– Яичница, – ответила она и устроила целый спектакль из разворачивания салфетки и расстилания ее на коленях. – Боюсь, что глазунья не получилась.
– Ничего страшного.
Когда он взял лопатку, Элизабет изобразила на своем лице ясную оптимистичную улыбку и стала наблюдать, как он сначала попытался поддеть яичницу, но видя, что это бесполезно, начал просто соскабливать ее со дна сковороды.
– Она немного пригорела, – зачем-то сказала Элизабет, хотя это было и так ясно.
– Да нет, она просто намертво присохла, – поправил он ее, но по крайней мере в его голосе не было злости. Наконец ему удалось отодрать один кусок, и он положил его к ней на тарелку. Еще несколько минут,
и он сумел наскрести кое-что и себе.
Памятуя договор о перемирии, они принялись за еду с соблюдением всех церемоний и формальностей. Ян протянул Элизабет блюдо с ветчиной и комком печенья. – Благодарю, – сказала она, взяв себе два черных ломтика ветчины. Ян положил себе три ломтика ветчины и с интересом стал изучать плоский коричневый предмет, расположенный в центре блюда.
– Ветчину я узнал, – сказал он, – но как называется это? – спросил он, указывая на коричневый объект. – Это выглядит совсем экзотично.
– Это печенье, – объяснила Элизабет.
– А-а, – протянул Ян. – Это у него такая форма?
– Это печенье называется сковородочным, – быстро придумала Элизабет.
– О-о, название весьма подходящее, – согласился он.. – Оно действительно по форме напоминает сковороду.
Они замолчали и уставились в свои тарелки, пытаясь определить, есть ли там что-нибудь съедобное, потом синхронно подцепили ломтики ветчины и впились в них зубами. В комнате раздался хруст, какой издают деревья, ломаясь пополам. Старательно избегая смотреть друг на друга и продолжая хрустеть, они съели всю ветчину со своих тарелок. Покончив с ней, Элизабет набралась смелости и взяла в рот кусочек яичницы.
По вкусу яичница напоминала соленую оберточную бумагу, но Элизабет мужественно проглотила ее. Ее желудок сжался от унижения, и комок слез подступил к ее горлу. Она ждала, что вот-вот раздастся какой-нибудь уничтожающий комментарий