Благословение небес стр. 170
вытянула толстую пачку бумаг и бросила на стол.
– Так, а какой же из них я искала? – разбирая их, приговаривала она. – У меня уже не те глаза, что были раньше. Ян, милый, ты не видишь здесь птичку?
Ян оторвал от часов раздраженный взгляд, чтобы взглянуть на разложенные листки, и остолбенел. Прямо на него со множества рисунков смотрел он сам. Вот он стоит за штурвалом своего первого корабля, который положил начало его флоту, вот он идет мимо сельской деревушки в Шотландии с молоденькой деревенской девушкой, которая подняла к нему смеющееся лицо, вот он шестилетний – очень серьезный, сидит верхом на своем маленьком пони, вот он семи-, восьми-, девяти – и десятилетний… Помимо рисунков, здесь были дюжины подробнейших отчетов о жизни Яна – начиная с общих описаний и кончая конкретными событиями с точным указанием мест и дат.
– Ну что, нашел птичку, дорогой? – невинно поинтересовалась Чэрити, пристально изучая не бумаги, разложенные на столе, а самого Яна, у которого начала пульсировать жилка на шее.
– Нет.
– Тогда она, должно быть, в классной! Конечно, – радостно прощебетала старая леди, – она наверняка там. Как это на меня похоже, сказала бы Гортензия, – сделать такую глупую ошибку.
Ян оторвал взгляд от этих наглядных доказательств того, что дед пристально следил за его
жизнью почти с самого рождения, во всяком случае, с того момента, как он начал выходить за пределы дома на своих собственных маленьких ногах, и посмотрел ей в лицо.
– Гортензия не слишком проницательна, – улыбнулся он. – На мой взгляд, у вас хитрости побольше, чем у лисы.
Чэрити лукаво улыбнулась и приложила палец к губам.
– Только не говорите этого ей, ладно? Гортензии доставляет такое удовольствие думать, что она умнее меня.
– Каким образом он добывал все эти сведения? – вопросом остановил ее Ян, потому что она уже собралась уйти и оставить его здесь одного.
– Многие из этих рисунков сделала одна женщина, которая жила в деревне неподалеку от вас. А когда ты куда-нибудь уезжал, он специально нанимал художника, который должен был ехать туда же и делать зарисовки. Побудь пока здесь – здесь тихо и хорошо, а мне нужно кое-куда сходить.
Ян знал, что она уходит, чтобы он мог рассмотреть все это без свидетелей. Какое-то мгновение он сомневался, нужно ли ему здесь оставаться, потом медленно опустился на стул и начал просматривать отчеты о самом себе. Все они были написаны неким мистером Эдгаром Норвичем, и по мере того, как Ян просматривал толстую пачку писем, его злость на деда за столь беспардонное вторжение в его личную жизнь начала проходить, и он с увлечением погрузился в летопись своей жизни. Почти каждое письмо начиналось с извинений, из которых явствовало, что герцог постоянно упрекал его за недостаточно подробные отчеты.
Верхнее письмо начиналось так,
«Прошу Вашу светлость простить мне мое непреднамеренное упущение. Я забыл упомянуть, что мистер Торнтон любит иногда выкурить сигару, причем предпочитает сигары с обрезанными кончиками…»
Следующее письмо начиналось так:
«Я не предполагал. Ваша светлость, что Вы захотите узнать, с какой скоростью бежала его лошадь на скачках. Мне казалось достаточным сообщить, что она выиграла забег».
Письма были затертыми, с загнутыми концами, из чего Ян сделал вывод, что их перечитывали неоднократно. Кроме