Благословение небес стр. 243
Через несколько минут Элизабет пошевелилась в его руках, и он приподнял ее лицо за подбородок и заглянул в глаза.
– Говорил я тебе когда-нибудь, что ты изумительная? Она покачала головой, но потом вдруг вспомнила, что он уже называл ее однажды изумительной, и от этого воспоминания жгучие слезы защипали ей глаза.
– Ты говорил мне это, – поправилась она, проводя пальцами по его плечу, чувствуя, что не в силах перестать дотрагиваться до него. – Ты говорил мне это, когда мы были…
– В домике лесника, – закончил он за нее, тоже припоминая этот момент.
В ответ она упрекнула его, что тогда он вел себя так, словно считал
изумительной и Черайз Дюмонт, и в который уже раз Ян пожалел об упущенном времени… сколько дней и ночей она могла бы быть в его объятиях, как сейчас.
– Знаешь, чем я занимался, когда ты ушла из домика лесника? – Она покачала головой, и он невесело усмехнулся: – Я провел время в мечтах о предстоящем вечере… Тогда я, конечно, не знал, что пройдет два года… – Он натянул на нее простыню, чтобы она не замерзла, и продолжил все тем же тихим ласковым голосом: – В тот день я так хотел тебя, что испытывал настоящую боль, когда смотрел, как ты застегиваешь платье. Хотя, – Ян усмехнулся, – за прошедшие четыре недели это состояние стало для меня почти привычным. Интересно, буду ли я по нему скучать.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Элизабет, чувствуя что он совершенно серьезен, несмотря на свой легкомысленный тон
– Агонию неудовлетворенной страсти, – объяснил он, поцеловав ее в лоб, – которую я испытывал оттого, что постоянно хотел тебя.
– Хотел меня? – – Элизабет вскочила так резко, что чуть не спихнула его, и безотчетно прикрылась простыней. – Так это… то, чем мы сейчас занимались, то есть, я хочу сказать…
– Шотландцы называют это «заниматься любовью», – ласково перебил ее Ян. –
В отличие от большинства англичан, которые предпочитают называть это
«выполнением супружеского долга», – с ядовитой усмешкой добавил он.
– Да, – отсутствующе подтвердила Элизабет, думая о том, что он хотел ее так сильно, что это причиняло ему физическую боль, – но неужели ты имел в виду это, когда столько раз говорил, что хочешь меня?
Его чувственные губы изогнулись в полуулыбке.
–Да.
Щеки ее порозовели, и, несмотря на старание сохранить строгость, в глазах ее зажглись смешливые огоньки.
– И в тот день, когда мы заключали сделку и ты сказал, что у меня есть нечто, чего ты очень хочешь, безумно хочешь… ты говорил об этом?
– Ну, помимо всего прочего, и об этом, конечно, – согласился
Ян, погладив ее пылающую щеку.
– Если бы я знала об этом тогда, – сказала Элизабет, улыбнувшись сожалеющей улыбкой, – я бы непременно потребовала дополнительных уступок.
Его неприятно поразила мысль, что, зная о своей власти над ним, она попыталась бы сделать условия сделки более жесткими. – И каких же уступок ты потребовала бы? – спросил он, тщательно следя, чтобы его лицо не отражало никаких эмоций. Она прислонилась щекой к его плечу и обвила руками его шею – Я бы сократила срок помолвки, время ухаживания и брачной церемонии.
Ее сердечная прямота породила в нем новый всплеск нежности гордости за эту женщину, не склонную к фальшивой стыдливости. Ян бережно обнял