Благословение небес стр. 288
у герцогини:
– Как давно его преследуют толпы зевак, проклинающих его имя?
– Больше месяца.
Элизабет издала прерывистый вздох, и в голосе ее зазвенели слезы.
– Если бы вы знали, какой он гордый… Он такой гордый… а из-за меня его обвинили в убийстве. И завтра он превратится в посмешище.
Герцогиня помолчала, потом отрывисто проговорила:
– Он сильный мужчина, и его никогда не интересовало чужое мнение – за исключением, возможно, вашего, Джордана и еще нескольких людей. К тому же осмелюсь предположить, что скорее всего вы, а не Кенсингтон, будете выглядеть дурой в завтрашних газетах.
– Вы отвезете меня домой?
– На Променад-стрит?
Слезы моментально высохли на щеках Элизабет.
– Нет, конечно, нет. К нам домой – на Брук-стрит.
– Не думаю, что вам стоит это делать, – резко сказала герцогиня. – Вы же слышали, что сказал лорд-канцлер. Элизабет колебалась только одну секунду.
– Уж лучше я предстану перед Яном сейчас, чем буду со страхом ждать этой встречи всю ночь.
Герцогиня, которая хотела, чтобы Ян немного пришел в себя после заседания суда, вдруг вспомнила, что ей необходимо навестить больную подругу. Когда они вышли от подруги, герцогиня повеяла Элизабет к следующей подруге. К тому времени, когда они наконец приехали на Брук-стрит, уже почти стемнело, и Элизабет вконец изнервничалась. Когда она вошла в дом, дворецкий окинул ее таким взглядом, словно она не стоила даже его презрения.
Ян, видимо, был уже дома, и слуги знали о ее показаниях в палате лордов.
– Где мой муж, Долтон? – спросила она у дворецкого.
– В кабинете, – сказал Долтон, отходя в сторону. Взгляд Элизабет упал на чемоданы, стоящие в холле. По лестнице спускались еще несколько слуг с чемоданами. Сердце ее дико застучало, и она почти бегом бросилась по коридору к кабинету Яна. Сделав несколько шагов, она остановилась, чтобы собраться с мыслями, прежде чем он обернется и увидит ее. С бокалом виски в руке Ян стоял у камина и смотрел на огонь. Сейчас он был в одной рубашке с закатанными рукавами, и Элизабет с раскаянием подумала, что сейчас он выглядит еще более исхудавшим, чем в парламенте. Не зная, с чего начать, она задала самый простой, но зато самый своевременный вопрос:
– Ты… ты куда-то уезжаешь?
Элизабет заметила, как при звуках ее голоса плечи его напряглись, а когда он повернулся и посмотрел на нее, она почти физически ощутила, каких усилий ему стоит держать себя в руках.
– Уезжаете вы, – спокойно ответил Ян.
Элизабет протестующе покачала головой и пошла к нему по ковру. Насколько же труднее объяснить все ему одному, чем стоять перед всеми этими лордами.
– Я бы не стал этого делать на вашем месте, – мягко предупредил он.
– Ч-что делать? – дрожащим голосом спросила Элизабет.
– Приближаться ко мне.
Она остановилась, услышав в его голосе угрозу и отказываясь этому верить, глаза ее вопросительно вглядывались в его будто высеченные из гранита черты.
– Ян, – начала Элизабет, – протягивая к нему руку в безмолвном призыве. Он ответил ей презрительным взглядом, и она опустила руку. – Я понимаю, – начала она снова, дрожа от волнения и не зная, чем умерить его гнев, – что ты должен презирать меня за то, что я сделала.
– Вы правы.
– Но я готова на все, абсолютно на все, чтобы загладить свой поступок.