Благословение небес стр. 300
она ждала здесь его. Он не мог побороть стыд и отвращение к самому себе. После долгого молчания он нерешительно прошептал:
– Пойдем со мной наверх.
Элизабет кивнула, и он подхватил ее на руки и понес наверх. Он хотел уложить ее в постель и подарить ей такую бездну наслаждения, чтобы она смогла забыть – хотя бы на сегодняшнюю ночь. – те муки, которые терзали ее столько месяцев.
В ту же секунду, как он опустил ее на кровать и начал осторожно раздевать,
Элизабет поняла, что что-то изменилось. За время разлуки она отвыкла от него, и когда он лег рядом и обнял ее, она смутилась, а потом растерялась, когда он не дал ей обнять себя, мягко придержав за запястья, и откинул на подушки.
Зацелованная и заласканная почти до бесчувствия, Элизабет сгорала от желания тоже доставить ему удовольствие, и когда он на мгновение отпустил ее руки, потянулась к нему. Ян отпрянул от ее прикосновения.
– Не надо, – прошептал он, и она подчинилась, потому что поняла, что, не позволяя ей дотронуться до себя, он наказывает себя за причиненные ей страдания. Всю ночь Ян осыпал ее ласками, открывая ей все новые и новые глубины наслаждения. Это была ночь признания мужчины в любви к женщине – такой любви, которую не выразить никакими словами, и она знала, что не забудет этой ночи никогда.
Под утро ей наконец удалось сломить его сопротивление и подарить ему такое же наслаждение, которое дарил ей он. Потом, когда у них уже не осталось сил, они просто тихо лежали рядом, и он гладил ее спутанные волосы.
– Я люблю тебя, – сказал он, повторяя те же слова, которые она сказала ему в черный день их прощания, – я никогда не переставал любить тебя.
Она подняла к нему лицо.
– Я знаю.
– Как ты могла это знать, любимая? – с болью в голосе спросил он.
– Я слишком сильно хотела этого, а ты всегда
выполнял любые мои желания. К тому же я не могла поверить, что мы больше никогда не будем заниматься любовью.
Элизабет пошевелилась, и он положил ее удобнее, не переставая перебирать ее волосы.
– Лежи тихо, любовь моя, – ласково прошептал он и, видя ее недоумение, объяснил, – Потому что сейчас в тебе зарождается наш ребенок.
Она доверчиво всматривалась в его лицо.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что мне слишком сильно этого хочется, а ты всегда выполняла все мои желания. – Она крепче прижалась щекой к его руке и свернулась клубочком.
Она тоже хотела этого – он знал это так же точно, как то, что в эту ночь от их любви зародилась новая жизнь.
Яркий утренний свет пробивался в щель между портьерами, когда Ян наконец очнулся от глубокого сна. Он проснулся с ощущением, что все хорошо, он не знал этого ощущения уже больше трех месяцев, и именно его необычность разбудила его.
Думая, что причиной этой радостной легкости был сон, он перекатился на бок и закрыл глаза, пытаясь снова уснуть и предпочитая забытье тому ощущению пустоты, с которым в последнее время он привык просыпаться.
Но заснуть он уже не смог. Кровать почему-то казалась меньше и жестче, чем была, и, все еще думая, что он в Монтмэйне, Ян