Блаженны миротворцы стр. 36
его навигатор-полип, существо в одиночку беспомощное, и он сейчас был в лучшем случае мёртв, а в худшем — ранен и умирал в обломках звездолёта. И все остальные наши парни выглядели… не блестяще. Я, вероятно, тоже. Я подумал: вот же, дурак, приказал Гелиоре остаться на борту наших крыльев! А если бы она послушалась?
Ведь всем бы хана тогда…
Меня аж в пот бросило от облегчения и страха задним числом.
Нои к Гелиоре подошёл и сказал, глядя в угол:
— Сестрёнка, прости, я был не прав… насчёт тебя и насчёт этого… твоего… инкубатора.
Гелиора протянула к нему руки ладонями вверх. И говорит:
— Он — не инкубатор. Он — Посредник. И нас всех спасло его Чутьё. А я рада, что ты больше меня не боишься, пушистое существо.
Нои дотронулся до её ладони мохнатой лапой, и Ау кивнул одобрительно. И Эльдар подошёл поближе и говорит:
— Конечно, сударыня, конечно. Посредник. Вы и ваш Посредник — благословение Создателя. Мне тоже хотелось бы… В общем, я тоже думал… кхм…
Гелиора протянула руку и ему. А потом подошла ко мне и прижалась ко мне спиной, а за ней подковылял Посредник. Я взял у неё бластер — она отдала с облегчением, не только потому, что он ей тяжеловат, я так думаю. Посредник устроился у моей ноги, как собачонка, я его почесал за глазами, в смысле — под шлемом. Я был рад его видеть — не передать; Гелиора бы не пережила, если бы с Посредником что-то случилось.
Снурри с Кехотчем всё возились с панелями управления. Видимо, хотели разобраться, чем мы вообще пока живы. А этот гедонский истерик — мы его рассмотрели: молодой ещё парень со следом, вроде бы, ожога на морде — опять захихикал.
— Вы, — говорит, — уродцы! Как вы кстати связь блокировали! Теперь если мы с вами кого и дождёмся, то только нашей регулярной армии. Очищающее пламя, вот так-то, твари! Всем вам в этом огне гореть, всем!
Снурри обернулся и снял бластер с предохранителя. С совершенно недвусмысленной миной: а вот сейчас будет шашлык из гедонца.
А истерик не побледнел даже, а позеленел с лица, но хихикать не перестал. Отвратное было зрелище, до тошноты; даже гедонцам поплохело, по-моему. Один из своих пнул истерика ногой и прошипел что-то, а истерик плюнул в сторону Снурри, но не попал. И тут Гелиора сказала:
— Адмирал, пожалуйста, не убивай его. Он смертельно перепуган, но честно пытается держать себя в руках. Гедонцами управляет не разум, а страх. От страха они приходят в ярость. Ты же видишь: спровоцировать тебя убить им легче, чем быть с нами в одном помещении. Пожалей их, как жалеют больных.
Снурри на неё посмотрел. В нём как будто понимание постепенно прорезалось.
— Они, небось, ваших не жалели, — говорит.
А Гелиора:
— Да. Но Гедон болен страхом. Страх застит им глаза. Посмотри внимательно, адмирал: разве он здоров, этот человек?
Снурри говорит:
— Не думаю. Удивительно, что эти психопаты не доуничтожили станцию, когда ты сюда вломилась. Такие обычно думают, мол, я умру, но и ты, гад, подохнешь.
А Гелиора:
— Нет. Им не хотелось умирать. Они испугались умереть. Они надеялись дождаться своих, они хотели не умирать, а убить вас. И ещё…