Блицкрига не вышло стр. 3
включая семь командирских машин, для поддержки служили тридцать Pz-IV с короткоствольными 75 мм пушками, и полсотни «двоек» с 20 мм орудиями. Имелось еще два десятка пулеметных танкеток, командирских и при саперном батальоне, но такие машины никто не учитывал, пользы в бою от них никакой. А сейчас вместе с ними едва полторы сотни боевых машин наберется — русские целенаправленно старались выбивать в первую очередь именно танки.
Его корпус только утром занял Йонаву, Каунас находится в тридцати километрах южнее, идет мучительное вышибание русских из Литвы, причем пленных почти нет. Русские не сдаются, и отнюдь не потому, что не хотят жить, и не дезертируют при отступлении, так как знают, что будут немедленно убиты восставшими хуторянами, мятеж литовцев в городах был недавно подавлен с необычайной суровостью…
Подбитый Т-28, у которого лежат погибшие танкисты — характерная картина тех боев, что шли в июне 1941 года в приграничной полосе…
Глава 2
— Гудериан буквально вбил между болотами Полесья и Беловежской пущей огромный клин, и сделать мы ничего не можем, только пятится. Как только немцы выйдут к Волковыску, и Болдин со своей 10-й армией не сможет их там задержать, 3-я армия окажется охваченной с трех сторон противником — и мы ничем помочь не сможем, сами едва отбиваемся. Но неделю простояли, этой ночью чуть отступим и снова дадим бой. Думаю, пару дней точно продержимся, потом придется отходить за Щару и там дать сражение.
Командующий 4-й армией генерал-лейтенант Чуйков за эти семь дней войны осунулся, почернел лицом, от постоянного недосыпания и хронической усталости глаза стали красными, с кровавыми прожилками, а щеки приобрели землистый оттенок. Не лучше выглядел и начальник штаба армии полковник Сандалов, на которого свалилась чудовищная нагрузка — любое неверное решение запросто могло погубить отходившие с ожесточенными боями дивизии. И так не успевшие провести мобилизацию соединения, понесли большие потери, и напоминали тень от себя прежних, несмотря на тоненькие «ручейки» пополнений, которые армия впитывала, как разогретый песок капельки росы. В стрелковых дивизиях численность рот уменьшилась вдвое, и редко где можно насчитать полную сотню красноармейцев. От двух танковых дивизий остались жалкие «ошметки», по три-четыре тысячи бойцов и командиров, и совокупно едва сотня танков вместо прежних пятисот. Да и собственная авиация практически прекратила борьбу — 10-я САД понесла за семь дней непрерывных боев чудовищные потери, которые до начала войны и представить было трудно. Все полки вчера убыли в Оршу за новой матчастью, только на пинском аэродроме осталось несколько новых «пешек» и «яков», которые использовались исключительно для разведывательных вылетов. И это все от прежних двух с половиной сотен самолетов, и горестно осознавать, что какое-то время придется отбиваться самостоятельно, надеясь исключительно на ВВС Западного фронта.
— Ситуация не такая и паршивая, могло быть и хуже.
Чуйков склонился над картой, отмахиваясь от комаров, что изводили своим писком. Стемнело, и единственный источник света шел от «летучей мыши», подвешенной к потолочной балке — под штаб армии обычно выбирали стоявшие на отшибе дома, транспорт тут же загоняли под деревья, тщательно маскировали. Война отучила от беспечности — скопление автомашин сразу говорило германским летчикам о наличии штаба, и бомбежка следовала неотвратимо. Да и дороги днем были практически пустынными,