Блондинка стр. 12
дрогнуло.
— Это низко! — сказала она наконец.
— Именно тогда, когда она собиралась рассказать правду о причинах, толкнувших Меннинга на самоубийство, — сказал я. — Она собиралась доказать свою непричастность и назвать имена.
Кей Стейнвей задохнулась от смеха:
— Вы бесподобны!
— Я сказал что-нибудь смешное?
— Невинность Джорджии! Она так же невинна, как французская звездочка, которая выклянчивает у продюсера главную роль.
— Среди имен было и ваше.
— Это безумие, — возразила она ровным тоном. — Я знала Меннинга, но как все! В те времена я была никто. Я снималась в говорящей роли — одно слово! Оркестр умолкал, и камера снимала меня крупным планом. «Шикарно!»
— говорила я, и камера возвращалась к оркестру.
— Расскажите мне о Джорджии Браун.
Она налила себе третий стакан, но пить уже не торопилась.
— Вы советуете мне повидать моего адвоката, лейтенант?
— Я просто собираю сведения. Она назвала три других имени, владельцев которых я еще не видел. Первой я выбрал вас.
— Почему?
— Мои причины оказались оправданными, как только я увидел вас ныряющей в этот бассейн. Скажем, я действовал инстинктивно, и к тому же ваше имя было единственным женским в списке.
— Кто другие?
— Ну, все-таки я должен иметь кое-какие секреты.
— Зачем же? У меня от вас теперь их нет. Вы почти не пьете, лейтенант… Должна ли я продолжать звать вас лейтенантом, когда я готова открыть вам свою душу так же, как я открыла остальное? Не могли бы мы стать друзьями?
— Зовите меня Эл, — сказал я.
— Это уменьшительное от какого?
— Просто Эл.
— Это абсурд. — Она нахмурилась. — Такого имени при крещении не бывает.
— Не важно, — твердо сказал я. — Вернемся к Джорджии Браун.
— Она была подругой Меннинга. Я полагаю, что вы никогда не были знакомы с Меннингом?
— Нет.
— Он был из сволочей сволочь, один Бог знает, мог ли кто-нибудь в Голливуде с ним соперничать.
— И что же?
— Он был ужасным бабником. Девушек у него было навалом… Но все они имели нечто общее: юные, невинные, честолюбивые, не имеющие контрактов. Его слова «Я вас устрою в кино» срабатывали почти всегда, потому что он действительно работал в кино и все это знали.
— В этом нет ничего оригинального.
— Но это действовало. Он устраивал у себя уикэнды, где бывало до полудюжины будущих звездочек, и он чувствовал себя султаном в гареме. Я даже удивлялась, как он помнит имена их всех. Проще было бы давать им номера.
— Вас приглашали на уик-энды?
Она покачала головой:
— Я была слишком стара для него. Когда я с ним познакомилась, мне было девятнадцать лет.
— Да, он действительно любил юных…
— И невинных. Я не обладала ни той ни другой из этих добродетелей.
— Для кого-нибудь это оказалось кстати…
— И главное, он плохо обращался с ними! Он был самым извращенным существом, которое можно себе представить. Не больной, не сексуальный маньяк, нет. Просто извращенец.
— И такой тип мог пойти на самоубийство! — сказал я недоверчиво. — Бросьте! Ему достаточно было принять несколько витаминных пилюль.
— Дело немного сложнее. Норман Котс был его продюсером в то время. Он снимал фильмы за свой счет. Деньги шли от Хиллари Блейна. Вы знаете — финансист?
— Я слышал о нем.
— Ли Меннинг в