Боевой вестник стр. 138
воскликнул Вэйлорд нарочито громко, пытаясь поднять несчастного.
Тот что-то мычал, крутил ошалелыми глазами, но в сознание, похоже, возвращаться не торопился.
— В чем дело?! — послышался строгий голос, видимо, хозяина заведения.
— Да вот! — вплеснул руками Вэйлорд, ненатурально смеясь. — Этот малый, похоже, лишнего хлебнул! Упал прямо на наш стол головой!
— Это ваш приятель?
— Нет, что вы! Впервые видим. Подошел, хотел выпить и упал.
— Так, парни! — Хозяин обратился к двум верзилам позади себя. — Выкиньте этот ослиный помет на улицу. Да потрясите его кошель! За последнюю кружку он не уплатил еще!
— Ну что, нравится тебе хождение в народ? — ухмыльнулся Вэйлорд, когда бедолагу выволокли на улицу.
— Неужто всюду так? — Хлодвиг вздохнул.
— Не думаю. Здесь все же гавань, моряков много. Судя по запаху, он из таких. А что для моряка ценнее моря? Бабы и выпивка.
— Отчего же так?
— Сам посуди, болтаются на волнах неделями, а то и месяцами. Баб нет. Пить много нельзя, иначе морской бог быстро призовет к себе. Вот и наверстывают. Да и дерзки моряки более других.
— А это почему?
— Потому как знают себе цену. Морскому делу мало кто обучен. И понимают они, что без них никуда.
— Да, дружище Джон, непросто мне будет чаянья народные понять. — Хлодвиг покачал головой.
— Не в харчевнях же это делать.
— А где? Где мне простой люд узреть? Но, что важней, как мне найти тех, в ком рассудок остр и светел?
— Знаешь, Питер, много я глупцов на своем веку повидал. Да и ты немало. Но думается мне, что в каждом человеке огонек разума зажечься может, однако тонет все во мраке забот каждодневных.
— Поясни.
— Сам посуди. Крестьянам, да и прочим, надо в году пятьдесят дней работать только ради уплаты всех податей. А помимо этого? Надо справить одежку да обувку. Кушать, опять-таки, надо что-то. Не ровен час, хворь напала, надо лекарю уплатить. А ежели семья? Вот и крутится человек на одном месте. И мысли одни и те же, из года в год и до смертного одра. Подати, новая одежка, лекарь, пожрать да хворостом разжиться. И это если работа есть. А ежели нет ее? А ты их грамоте обучить желаешь всех подряд. Для того надо придумать, как им время разделить, чтоб хватало на все: и учиться, и работать. Уклоняться будут многие. Зачем им учиться, им бы с податями управиться и еду раздобыть. Отжить свой век спокойно, и ладно. Силком учить их будешь? Эдак народную любовь не сыщешь. Человек, даже если он не в плену и не в рабстве, все-таки раб своих забот: хмельной кружки, своей семьи. И все рабы денег, которые нужны на все это. А будучи рабом, можно ли разум свой раскрепостить? Не думаю.
— И что же предлагаешь?
— Да ничего. Знал бы, давно тебе сказал. Но ведь и сам не ведаю, как из этого круга вырваться. Думать надо. Обстоятельно думать. Но то уже хорошо, что короля такие вещи заботят.
— А если подати снизить?
— Было бы все так просто. А как взбрыкнут те, кто от податей этих зависим?
— Проклятье…
— Вот-вот. — Вэйлорд покачал головой. — Мало тебе одному над этим думать. Мало тебя и меня. Тут много людей нужно, которые озабочены будут всеми этими проблемами не