Боевой вестник стр. 170
голову, скрытую под капюшоном.
В полумраке, где скрывалось лицо, злобно блеснули желтые глаза. Вэйлорд не видел таких глаз уже восемнадцать лет — с войны на Мамонтовом острове. Но запомнил их призрачный свет на всю жизнь…
— Вигги, к оружию! — заорал десница, обнажая меч. — Это мангус!
Восемнадцать лет Вэйлорд не называл Хлодвига этим прозвищем.
Путник взмахнул посохом, отводя оружие Вэйлорда, и тут же в руках мангуса появилась боевая сталь. Позади лязгнуло лезвие меча Хлодвига, что он довольно быстро извлек из ножен. Слева и справа из кустов послышался шорох, и показались еще люди в черных одеждах. Но они лишь выглядели как люди. Это были мангусы, мерзкие, зачарованные колдунами твари, безропотно выполняющие их волю.
— Поимей тринадцатый ваших матерей, чертовы отродья! — заорал король, и его двуручный меч, не медля ни мгновения, обрушился на голову одному из нападавших, выпуская на белый свет ее содержимое. — Давненько мы не веселились, а, дружище Нэй?
— Да к хаосу это веселье! — зарычал десница, отводя удар вражеского оружия и контратакуя.
Дорога Эвера наполнилась криками ярости двух гринвельдцев и злобным безмолвным сопением нападавших. И все это окрашивалось перезвоном бьющейся стали.
Даже когда Вэйлорд отсек неприятелю руку, тот не закричал, лишь зажал кровоточащую культю другой и попятился, злобно рыча. Еще один взмах, и он
лишился головы. Нэйрос уже заметил, что к нему бежало несколько врагов. Лезвие его меча, только что отделившее голову мангуса от туловища, продолжило движение и отбило взмах, нацеленный на его спину. Теперь ему предстояло биться сразу с тремя.
— А биться вы, сукины отродья, так и не научились! — орал во всю глотку Хлодвиг, который разделался уже с четвертым врагом.
Вэйлорд помнил две вещи, даже три. При дневном свете мангусы дерутся заметно хуже, чем в ночи. Второе: они охотно жертвуют собой, заманивая распаленного битвой и увлеченного победами человека в кольцо своих вооруженных собратьев, из которого уже не выбраться. И третье: если не лишить мангуса головы, он еще может подняться, даже если все тело покрыто ранами, смертельными для человека.
— Пробивайся ко мне, Вигги! — кричал Вэйлорд, яростно отражая атаки трех врагов. — Не давай себя заманить!
— Не будь я потомком великого Эвера, если позволю себе спасовать перед этими тварями!
— Не глупи! Проклятье!
Лезвие вражеского меча скользнуло по предплечью, обжигая острой болью. Нэйрос ответил, вгоняя свое острие врагу в глотку. Тот не упал, лишь отступил, шатаясь и сжимая ладонью кровоточащую шею. Но их теперь не трое, а двое. Пусть временно, но уже легче. Еще один мангус лишился руки, сжимающей меч. Немного полежав в дорожной пыли, рука вдруг зашевелилась и, цепляясь пальцами за грунт, поползла к Вэйлорду. Тот ударил ее подошвой сапога и снес другому противнику голову. Молчаливый мангус, что с пробитым горлом, вновь кинулся в атаку. Но он все же был ослаблен раной. Будь на его месте человек, даже самый выносливый и крепкий, он был бы уже мертв.
Вэйлорд отчаянно пытался пробиться к королю, но поверженных врагов заменили еще трое. Однако основная масса мерзких тварей все же атаковала не Нэйроса, а самого Хлодвига. Целью был именно он, а Вэйлорду лишь не давали приблизиться к королю. Вдвоем, заняв круговую оборону и сражаясь спина к спине, они бы не оставили