Боевой вестник стр. 96
так зовутся, глупец! — воскликнул мастер боя.
— А то, что под корсетом девицы, зовется запретным плодом. — Вестник покачал головой. — Однако от этого плода еще никто не помирал.
— Ты издеваешься надо мной? — нахмурился Эдвин.
— Прекратите, будет вам, — досадливо поморщился Вульдегорн. — Не стыдно браниться перед великим магистром?
— Простите, ваше святейшество, — произнес Олвин. — Это еще не все.
— Что же еще? — Старик выжидающе посмотрел на вестника.
— Не далее как вчера встретились мне двое. Они поведали, что видели в лесах Волчьего мыса небольшой отряд огнеглазых. Это молчаливые мангусы. Искусные убийцы, служащие колдунам.
Великий магистр и Вистигейт вдруг тревожно переглянулись, и это не ускользнуло от взора Олвина.
— Кто тебе рассказал об этом? — спросил магистр боя.
Вестник задумался. Отчего этот вопрос возник первым? Почему не спрашивает он, уверен ли Олвин в том, что это молчаливые мангусы? Что вообще все это значит?
— Поллукс и Кастор, — назвал Тоот первые пришедшие в голову имена, хотя точно помнил, что тех двоих звали Штефан и Гнобс.
— И где ты их видел?
«Проклятье, надо было сказать, что не вчера, а раньше это было. Ну да ладно», — подумал Олвин и ответил:
— У Вистиганского водопада. Пара мужиков в годах, на телеге, двигались в Лютецию.
Опять пришлось заметать следы тех двоих, потому как интерес магистр боя проявляет странный.
— Скажи-ка, мой мальчик, — начал великий магистр таким тоном, будто наконец подошел к самому главному. — Рассказывал ли ты кому-либо о демоне короля Хлодвига и о молчаливых мангусах?
— Нет, ваше святейшество. — Олвин мотнул головой.
— Ты уверен в этом?
— Я знаю долг вестника. Любая тайна остается между вестниками. Я искал ближайшую цитадель, но не нашел и решил, что моя тайна должна быть поведана исключительно великому магистру ордена, ибо слишком многое может стоять на кону. О простых людях королевства я не говорю. Конечно, мне могло прийти в голову добраться до самого короля. Но откуда мне знать, что на троне истинный король? Нет веры никому, ваше святейшество. И оттого я здесь. Я умею хранить тайны.
— И ни одна живая душа? — Вульдегорн прищурился.
— Ни одна, ваше святейшество. Даже птица перелетная и мой конь не слышали из моих уст сей тайны.
— Что ж, — великий магистр улыбнулся, — я могу гордиться, что есть еще в зеленом ордене такие люди, как ты, Олвин. Эдвин, будь так добр, открой вон ту бутылку трехсотлетнего торнайского вина. Я почту за честь разделить его с таким вестником, как Олвин, — верным присяге, своему слову. Честь и долг! Отвага и ум!
Вистигейт приподнялся, взял стоявшую поодаль бутыль, оплетенную прутьями, и, откупорив, налил вина в чаши великого магистра и Олвина Тоота.
— Давай же, мой верный вестник, поднимем кубки за то, чтобы в ордене не переводились такие люди, как ты. Да будет так.
Они подняли чаши. Олвин, еще не утоливший голод и жажду после проделанного пути, с жадностью стал пить и, лишь глотая последние капли, заметил, что великий магистр только поднес кубок к лицу, но не пьет, а внимательно смотрит на сидящего напротив гостя.
Тоот медленно поставил опустевшую чашу на стол и с тревогой поглядел на великого магистра. А тот улыбался все шире и шире, безобразно растягивая морщинистое лицо.
— Понравилось ли тебе вино, юноша? — прохрипел он, тихо