Библиотека

Боевые паруса. На абордаж! стр. 4

Размер шрифта
-
+
Тема

сперва хорошенько. Сварливую жену перетерпеть можно, а заполучив в брюхо пикой, терпи не терпи — окочуришься.

А «дружище» увлекся опасной идеей. Крутит ус. Ищет рукой эфес давно заложенной рапиры. Но слова приятеля уже запали в душу. Всю ночь сомнения кусают, хуже блох. Однако бравый идальго не из тех, кто будет страдать и ничего не делать. Ноги несут его к цели. Не скоро несут, привычка заставляет прятать лишенные модных разрезов на заду штаны под плащом. А значит, не стоит тому развеваться от быстрой ходьбы. Мнение прохожих о его персоне все еще важно: решение не принято, и впереди ждет не контора вербовщика, а присутствие алькальда. Который, благодарение Пресвятой Деве, на месте. И принимает посетителей. Осторожный поклон.

— Дон Хорхе…

Дон как раз расправился с трапезой, теперь отнимает ото рта серебряную зубочистку. Прижимист не прижимист, ему не приходится, позавтракав репой, прилюдно извлекать из дупла специально подложенный кусочек мяса… Не создавать видимость, которой давно никто не верит. Нищий идальго — что по нынешним тощим годам обычней в католических королевствах? Но и такого посетителя алькальд готов выслушать.

— Что случилось, сударь? Убийство? Поджог? Заговор? Мелкими делами занимаются мои помощники.

— Нет, сеньор.

— Уже хорошо…

Алькальд вскинул бровь, но посетителя изгнать не торопится. Впрочем, надолго благодушия ему не хватит, так что — к делу.

— У меня вопрос личного свойства. Наскучив праздностью, я собрался вступить в терцию. Многие почитают мой образ действий глупым. Мои приятели все умней меня, но и сами не семи пядей во лбу. Вот меня и осенила мысль посоветоваться с человеком знающим. Вы тридцать лет служили испанской короне солдатом, всякий это знает. Скажите: если бы вы вернулись в минувшее, в тот день, когда решили навестить вербовщика, вы бы вновь поступили так же? Или попробовали прожить жизнь по-другому?

На мгновение дону Хорхе показалось — перед ним враг рода человеческого, искуситель, принявший вид обедневшего дворянина. Больно хитро поблескивают беспокойные глаза, больно витиевато выражается посетитель, больно к месту задан вопрос. Сам только что роптал на Господа, жалуясь на боль в истерзанной протезом культе, да на то, что жена как принесла на восьмом году брака девочку, так и ходит с тех пор с пустым животом. Вот и получил посетителя, который принял самый невинный вид и с трепетом ждет ответа. И никакой он, разумеется, не черт. Обычный бездельник, каких много болтается по севильским улицам. Слишком горд, чтоб работать, слишком беден, чтоб жить, не трудясь. Слишком труслив, чтоб без чужой подсказки уйти на войну. Или слишком умен? Теперь такие времена. Впрочем, сорок лет назад на самого Хорхе тоже смотрели как на безумца. Публика, правда, была иная.

Извольте вообразить: дон Хорхе Кастильо де Теруан, старший алькальд Севильи по избранию и — совершенно невероятное для простого кабальеро — рыцарь Золотого Руна, от рождения никаких приставок к имени не унаследовал. Надоело в горной деревне овец пасти — сбежал в город. Почему не выбрал Ла-Корунью? Слишком близкую к родной деревне. Хотелось чудес, а настоящие чудеса требуют дальней дороги. Не подошел ему и чопорный Мадрид. Там богачи бедняками становятся, а ему выходило разве с голодухи помереть. Так что направил Хорхе стопы к воротам западных Индий, сереброзвонкой Севилье. Помыкался

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.