Бог войны 1812 года. Артиллерия в Отечественной войне стр. 27
вернулся, все были убиты пулями или штыками. Генерал польского отряда Грабовский был заколот здесь гренадером Тобольского полка. Кроме того, были убиты польский генерал Зайончек и полковник Круковецкий.
А в это время генерал Ной занял Свирское предместье и выстроил одну дивизию против Королевского бастиона, но не атаковал его, посчитав (и правильно), что у него недостаточно для этого сил.
Между тем Наполеон готовился провести главную атаку войсками Даву на Молоховские ворота. Расположенные в Солдатской слободе части Капцевича и Коновницына не выдержали натиска передовых французских полков и отступили в крепость. Городские стены были для французов непреодолимой преградой, но русские войска не могли вполне воспользоваться их защитой, так как стены не были приспособлены к расположению за ними орудий.
Поэтому, а также из-за настойчивых вражеских атак, Дохтуров послал к Барклаю-де-Толли, стоявшему за Днепром, за помощью. «Передайте Дмитрию Сергеевичу, что от его мужества зависит сохранение всей армии», – сказал Барклай. После такого ответа Дохтурову оставалось или победить, или погибнуть.
Наполеон приказал подвезти к стенам Смоленска еще 36 орудий гвардейской резервной артиллерии, и снова загремела канонада. Крепкие стены Смоленска устояли против ядер, но снаряды, попадавшие в город, причиняли его защитникам большой вред. Ядра разбивали зубцы, и осколки кирпичей поражали солдат, находившихся внутри города у стен, а гранаты вызывали пожары и убивали жителей.
В 5 часов вечера Наполеон приказал Даву штурмовать Смоленск. Французы яростно пошли на приступ и едва не овладели Молоховскими воротами, но в это время к Дохтурову на помощь подоспел принц Евгений Вюртембергский.
Принц отрядил от своей дивизии 2 полка к Рачевке, чтобы с гвардейскими егерями удерживать там Понятовского, а 2 других полка послал к Королевскому бастиону на помощь дивизии Лихачева, где они тотчас же вступили в бой. А сам принц с 4-м егерским полком и генерал Коновницын с частью своей дивизии кинулись за Молоховские ворота и опрокинули наступавших французов. Там неприятельская артиллерия продолжала вести жесточайший огонь,
прислуга и лошади русских четырех орудий, стоявших здесь, были убиты, несмотря на то что их заменяли несколько раз. Немногие из находившихся при Коновницыне остались целы, а сам он, раненный пулей в руку, оставался на месте до конца боя. Принц Евгений со своими егерями устремился из Молоховских ворот «в прикрытый путь, занятый французами». Первые ряды его колонны пали под вражескими пулями, но головной батальон бросился в штыки и выбил французов из рва. Атаки Понятовского на Рачевке также были отбиты.
В 7 часов вечера французы снова бросились на штурм и снова были отбиты. Тогда Наполеон велел подвезти к южной части стены гаубицы, стрелявшие разрывными снарядами, и в городе вновь начались пожары.
Очевидец смоленского пожара 5 августа Ф.Н. Глинка писал: «Я видел ужаснейшую картину: я был свидетелем гибели Смоленска. Погубление Лиссабона не могло быть ужаснее. Утомленный ратоборством наших, Наполеон приказал жечь город, которого никак не мог взять грудью. Злодеи тотчас исполнили приказ изверга. Тучи бомб, гранат и чиненых ядер полетели на дома, башни, магазины, церкви. И дома, и башни, и церкви объялись пламенем, – и все, что может гореть, запылало… Опламенные окрестности, густой разноцветный дым, багровые горы, треск лопающихся бомб, гром пушек, кипящая ружейная пальба, стук барабанов, вопль старцев, стоны жен и детей, целый народ,