Бог войны 1812 года. Артиллерия в Отечественной войне стр. 28
упадающий на колени с воздетыми к нему руками, – вот что представлялось нашим глазам, что поражало слух, что раздирало сердца!
Толпы жителей бежали из огня, полки русские шли в огонь: одни спасали жизнь, другие несли ее на жертву. Длинный ряд подвод тянулся с ранеными. В глубокие сумерки вынесли из Благовещенской церкви икону Смоленской Божией Матери (надворотную). Унылый звон колоколов, сливаясь с треском распадающихся зданий и громом сражения, сопровождал печальное шествие сие. Блеск пожаров освещал оное. Между тем черно-багровое облако дыма засело над городом, и ночь присоединила темноту к мраку и ужасу!»
В девятом часу вечера канонада смолкла.
В полночь Дохтуров получил приказ оставить город. За 2 часа до рассвета русские войска тихо вышли из города и увезли с собой через объятые пламенем улицы свою артиллерию. Посты, находившиеся вне Смоленска, отступили в тишине.
Смоленская икона Божией Матери была вывезена из Смоленска и везлась до Бородина на запасном лафете батарейной роты полковника Воейкова.
Следуем заметить, что решающую роль в двухдневном сражении за Смоленск сыграла русская полевая артиллерия. О ее эффективности можно судить хотя бы по расходу снарядов. Так, только 7-я и 24-я артиллерийские роты израсходовали за день боя 2574 выстрела, что составляло примерно 124 снаряда на одно орудие.
При отступлении из Смоленска, чтобы орудия пешей артиллерии не достались противнику, впервые было разрешено сажать прислугу на лафеты, передки и зарядные ящики, что ранее строжайше запрещалось. «Здесь в первый раз, – как утверждал Д.В. Давыдов, – была употреблена команда: “На орудие садись”».
На рассвете 6 августа «Наполеон въехал в Никольские ворота… по Георгиевской улице направился к Днепровским воротам, над которыми была уже устроена каменная церковь, не освященная еще за военным временем. Из ее запертых стеклянных дверей смотрел он, как по ту сторону сожженного моста две наших пушки отстреливались и своим огнем по набережной Днепра наносили вред французам, пытавшимся найти брод. Приказав втащить в церковь два орудия и поставив их в дверях балкона, Наполеон сам наводил их по нашей батарее. Потом вышел он из церкви и приказал против наших стрелков, занимавших противоположный берег, поставить 4 орудия на небольшом земляном валу (остатке Петровского такшамента между Семеновскою и Воскресенскою башнями)».
Затем Наполеон приказал навести через Днепр временные мосты, один из которых был устроен недалеко от Пятницкой башни (позже на ее месте образовался Пятницкий пролом). Это место получило название «французского моста». В ночь на 7 августа три моста были готовы, и началась переправа французских войск.
Находясь в Смоленске, французская армия почувствовала недостаток продовольствия, так как барки, предназначенные для перевозки грузов, сели на мель, а колесный обоз из-за катастрофического падежа лошадей и волов пришел в совершенное расстройство.
Граф Сегюр в своих записках, рассказывая о совещании Наполеона в Смоленске с маршалом Бертье и генералами Мутоном, Коленкуром, Дюроком, министром статс-секретарем Дарю, между прочим, писал, что, когда присутствующие на совете уговаривали императора не идти далее Смоленска, тот воскликнул: «Я сам не раз говорил, что война с Испанией и Россией, как две язвы, точат Францию. Я сам желаю мира, но чтобы подписать мир, надо быть двум, а я один!»
Английский генерал Роберт Вильсон, состоявший при русской главной квартире, писал: «Окончи Наполеон кампанию со взятием Смоленска и