Бог войны 1812 года. Артиллерия в Отечественной войне стр. 32
Первым же своим приказом Михаил Илларионович назначил Барклая командиром той части армии, какой Барклай командовал до Смоленска, а Багратиона – начальником той самой армии, какой он до сих пор командовал.
Следует заметить, что новый главнокомандующий не особенно вникал в артиллерийские дела. А.И. Михайловский-Данилевский писал по сему поводу: «Он [Кутузов] ласково встретил Кутайсова, расспросил о состоянии артиллерии и парков, просил не вдаваться излишне в опасности», помнить об ответственности, возлагаемой на него должностью начальника артиллерии.
Встав во главе армии, Кутузов оказался в труднейшем положении. Торжественная встреча, молебен, привоз иконы смоленской чудотворной богородицы, «как с этакими молодцами отступать?» и т. д. – это с одной стороны, а с другой – немедленный его приказ отступать из Царева-Займища на Гжатск и далее. С одной стороны: «Москва – это еще не Россия», «лучше потерять Москву, чем армию и Россию», и т. д. – все эти афоризмы Кутузова, а с другой – ряд изумительных фактов, кричаще противоречивых: «Настоящий мой предмет есть спасение Москвы», – заявляет он Тормасову.
Только что войдя с армией в Гжатск и уже распорядившись о дальнейшем отступлении, он пишет Ростопчину, который в страшной тревоге и волнении хочет добиться ответа о предстоящей участи Москвы: «Не решен еще вопрос: потерять ли армию, или потерять Москву? По моему мнению, с потерей Москвы соединена потеря России». Это – до Бородина. А после Бородина, с одной стороны, военный совет в Филях, оборванный Кутузовым словами: «Приказываю отступление», то есть приказываю отдать Москву неприятелю, а с другой – в тех же Филях, в тот же день, но до совещания, когда Ермолов заметил, что удержаться на этих позициях нельзя (и что, значит, нужно уходить за Москву и отдать ее), Кутузов, пишет Ермолов, «взял меня за руку, ощупал пульс и сказал: “Здоров ли ты?”», то есть самую мысль отдать Москву без нового боя он считал как бы безумием. В итоге никто до последней минуты не мог при всех усилиях понять, чего же хочет Кутузов.
Во время отступления русской армии от Гжатска к Можайску к ней подошло подкрепление – около 15 тыс. человек под командованием Милорадовича и 10 тыс. чел. московской милиции под командованием графа Маркова. Получив это подкрепление, Кутузов окончательно решил остановиться и принять бой.
Переходя к Бородинскому сражению, стоит сказать несколько слов о начальнике артиллерии 1-й Западной армии графе Александре Ивановиче Кутайсове. Его отец Иван Павлович был в 1770 г. в 10-летнем возрасте захвачен русскими войсками при взятии города Бендеры. Забавного турчонка генерал Репнин доставил в Петербург и подарил наследнику престола. Мальчик понравился Павлу и стал его камердинером и брадобреем. Каким было его первоначальное имя, историкам неизвестно, но при крещении он стал Иваном Павловичем. Фамилию ему дали по имени его родного городка Кутая.
После восшествия на престол Павел возвел Ивана Кутайсова в баронское, за тем и в графское достоинство, что вызвало язвительные реплики Суворова, а затем Пушкина.
Александр родился 30 августа 1784 г., а уже 1 января 1796 г., то еще не имея 12 лет от роду, получил звание капитана.
В начале 1812 г. 26-летний Александр Кутайсов до 20 февраля замещал инспектора всей артиллерии русской армии генерала от артиллерии барона П.И. Меллера-Закомельского во время его продолжительных поездок. С началом боевых действий Александр Кутайсов стал начальником