Бог войны 1812 года. Артиллерия в Отечественной войне стр. 33
артиллерии 1-й армии. Ну а 25 августа Кутузов назначил его начальником артиллерии соединенных армий.
Сейчас ряд авторов восхищаются мудростью утвержденного Кутайсовым «Руководства по действию артиллерии». Увы, знакомство с документом показывает слабое знание им организационной структуры частей русской армии.
Любопытны оценки эффективности огня русской полевой артиллерии, данные Кутайсовым: «В полевом сражении выстрелы за 500 сажень (1070 м) ядрами сомнительны, за 300 (640 м) – довольно верны, а за 100 (213 м) – смертельны; две последние дистанции могут также служить для новых наших картеч, следовательно, когда неприятель еще в первом расстоянии, то должно стрелять по нему редко, дабы иметь время хорошо наводить орудия и затруднить его в
движении, во втором расстоянии стрелять чаще, чтоб остановить или продлить его наступление, и напоследок всею скоростью, удар за ударом, чтоб его опрокинуть и уничтожить».
Наиболее эффективной для поражения неприятеля Кутайсов считал дистанцию в пределах от 200 до 600 м от орудия. Но он советует с дальности ближе 650 м применять «новые наши картечи», то есть картечные снаряды, состоящие из чугунных картечных пуль, которые в то время внедрялись в практику артиллерии взамен свинцовых. Считалось, что свинцовые пули раскалываются чаще при соударениях, чем чугунные, а образовавшиеся осколки портят канал ствола и не долетают до цели, снижая эффективность поражения. «Сомнительными» с точки зрения поражения цели Кутайсов называет выстрелы, близкие к пределу прицельной дальности стрельбы большинства орудий; «довольно верными» – выстрелы, поражающие более 30 % целей, а смертельными – более 75 %.
Кстати, до 1833 г. в русской артиллерии батареей именовалось не воинское подразделение, а позиция, где установлено некоторое число орудий – от двух и чуть ли не до ста.
В «Общих правилах действий батарей» Кутайсов писал: «До тех пор, пока не установлены истинные цели неприятеля, «батареи должны состоять из малого числа орудий, и, быв рассеяны в разных местах… вы представляете собой малую цель, а сами имеете более средства ему вредить косвенными и перекрестными выстрелами…»
Как видим, Кутайсов заранее отдал инициативу «врагу рода человеческого». Ну а тот со времен Тулона заранее планировал размещение своих батарей.
Наиболее же важен был вопрос ведения огня батареей, атакуемой противником. Со времен Павла I потеря орудия считалась таким же бесчестьем, как и потеря знамени. В результате артиллерия в бою снималась с огневой позиции при первом же подозрении, что ей угрожает опасность захвата орудий неприятелем. «Тех командиров артиллерийских рот, у которых в сражении потеряны будут орудия, ни к каким награждениям не представлять», – предписывал Александр I.
Но вот после ожесточенных споров с артиллерийскими и пехотными начальниками Кутайсов за три дня до Бородинского сражения пишет распоряжение командирам всех артиллерийских бригад: «Подтвердить от меня во всех ротах, чтоб оне с позиций не снимались, пока неприятель не сядет верхом на пушки. Сказать командирам и всем господам офицерам, что, отважно держась на самом близком картечном выстреле, можно только достигнуть того, чтобы неприятелю не уступить ни шагу нашей позиции. Артиллерия должна жертвовать собою; пусть возьмут вас с орудиями, но последний картечный выстрел выпустите в упор, и батарея, которая таким образом будет взята, нанесет неприятелю вред, вполне искупающий потерю орудий».
Ординарец Кутайсова прапорщик 2-й гвардейской легкой артиллерийской роты А.С. Норов, доставивший вышеприведенное распоряжение в гвардейскую артиллерийскую бригаду, в своих воспоминаниях дает несколько иной вариант перевода