Бог войны 1812 года. Артиллерия в Отечественной войне стр. 50
гвардии.
Мюрат с кавалерией теснил русский арьергард, «опрокидывая его на армию», по выражению Винценгероде, а на третий день после Бородина, 28 августа (9 сентября), пришли известия, что Наполеон велел вице-королю Евгению пойти с четырьмя пехотными дивизиями и двенадцатью кавалерийскими полками в Рузу. Другими словами, правому флангу отступающей русской армии грозил обход.
Тарле писал: «Кутузову все-таки, по-видимому, казалось нужным что-то такое сделать, чтобы хоть на миг могло показаться, что за Москву ведется вооруженная борьба». Вдруг ни с того ни с сего, когда Милорадович отступал с арьергардом под жестоким давлением главных французских сил, 13 сентября приходит бумага от Ермолова. В этой бумаге, по повелению Кутузова, во-первых, сообщается, что Москва будет сдана, а, во-вторых, «Милорадовичу представляется почтить древнюю столицу видом сражения под стенами ее». «Это выражение взорвало Милорадовича, – говорит его приближенный и очевидец А.А. Щербинин. – Он признал его макиавеллистическим и отнес к изобретению собственно Ермолова. Если бы Милорадович завязал дело с массою сил наполеоновских и проиграл бы оное, как необходимо произошло бы, то его обвинили бы, сказав: “Мы вам предписали только маневр, только вид сражения”».
13 сентября состоялся знаменитый совет в Филях, в избе крестьянина Севастьянова, жившего в ста метрах от Можайской дороги. Кутузов закончил Совет словами: «Вы боитесь отступления через Москву, а я смотрю на это как на провидение, ибо это спасет армию. Наполеон – как бурный поток, который мы еще не можем остановить. Москва будет губкой, которая его всосет». И фельдмаршал закончил совещание, встав и объявив: «Я приказываю отступление властью, данной мне государем и отечеством», – и вышел вон из избы.
Авангард русской армии 12 сентября остановился у Поклонной горы, в двух верстах от Дорогомиловской заставы. Из Москвы непрерывным потоком тянулись повозки и обозы, ехали и шли десятки тысяч жителей, спасаясь от «супостата». В Москве еще верили, что Кутузов готовит новую битву, поскольку мало кто знал о решении, принятом генералами в деревне Фили 13 сентября.
Барклай-де-Толли предлагал отступать к Владимиру. Были предложения отступать к Твери, чтобы перекрыть Наполеону путь на Петербург. Но Кутузов на совете в Филях решил отступить не на север, а на старую Калужскую дорогу.
Опять даю слово Ермолову: «В 10 часов вечера [13 сентября. – А.Ш.] армия должна была выходить двумя колоннами. Одна под командою генерал-адъютанта Уварова через заставу и Дорогомиловский мост. При ней находился князь Кутузов. Другая колонна под начальством генерала Дохтурова проходила через Замоскворечье на Каменный мост. Обе колонны направлены через Рязанскую заставу. Переправы, тесные улицы, большие за армиею обозы, приближенные в ожидании сражения, резервная артиллерия и парки, и в то же время толпами спасающиеся жители Москвы до того затрудняли движение войск, что армия до самого полудни [14 сентября] не могла выйти из города».
Замечу, что к полудню вышла не вся армия Кутузова, а лишь ее авангард. Если бы Наполеон захотел уничтожить армию противника, ему было достаточно послать разъезды легкой кавалерии, чтобы они подожгли город по периметру. Замечу, что Москва не была укреплена, и окраины ее почти не охранялись, так что французские кавалеристы могли сделать это без всякого противодействия противника. Французская артиллерия, действуя с Воробьевых гор и из Нескучного сада, доставала почти до Кремля. В места же большого