Боги насекомых стр. 4
сигнала. У складских узлов интерфейсы с самым широким пропускным сигналом; там люди не позорятся, бессмысленно лепеча. Тот факт, что Аанджай все еще говорит, означает, что она хоть и соединена с целым, но не совсем в нем потерялась. Нечто по имени Аанджай все еще существует.
Эта мысль меня тоже обнадеживает.
* * *Однажды я беседовал с человеком, который разделил сознание с осьминогом.
Мне казалось, история будет не слишком пугающей. Идентичность имеет критическую массу, и, слившись с роем в миллион мозгов, ты становишься нейроном в общей сети, максимум ее незначительной частью. Думает ли о себе обонятельная луковица? Будет ли требовать голоса зона Брока? Рои не просто ассимилируют личность ― они ее уничтожают. Их не просто так запретили на Западе.
Но осьминог? Беспозвоночное, хваленый моллюск! В столь крохотном разуме нельзя потеряться. Я мог бы и сам попытаться сделать нечто подобное ради исключительно вуайеристского восторга, шанса увидеть мир чужими глазами.
Правда, такие мысли приходили мне в голову до встречи с Гуо..
Мы договорились повидаться во время обеда в Стэнли-парк, хотя заказывать ничего не стали. Рассказывая о том, что с ним случилось, Гуо даже мысль о еде не мог переварить. Я так понял, он немало размышлял о произошедшем; беседа с Гуо больше походила на интервью с пугалом.
По его словам, это был простой интерфейс для простой системы ― гигантского осьминога, освобожденного из изолированной колонии в заливе Якина и оснащенного межмозговым интерфейсом, обернутым вокруг его собственного мозга подобно паутине. У Гуо имелся такой собственный: искусственно выращенная сетка, пронизывающая мозолистое тело, ― парень убивал «облака» в Гуандонге. Протоколы совпадали не полностью, но их можно было подкорректировать.
― И каково это ― быть осьминогом? ― спросил я.
Гуо молчал какое-то время. Казалось, он не столько собирался с мыслями, сколько боролся с ними.
― Нет такого существа, как осьминог, ― наконец тихо произнес Гуо. ― Они все... колонии.
― Колонии?
― Их руки, щупальца... ― Его адамово яблоко подпрыгнуло в горле. ― Отвратительные ползающие щупальца... Ты знаешь,штука, которую у него называют мозгом... на самом деле это вообще ничто. Кольцо нейронов вокруг пищевода, по сути, роутер. Большая часть нервной системы находится в щупальцах, и они... каждое из них имеет собственное сознание...
Я дал ему время.
― Люди часто говорят про их глаза, ― продолжил Гуо, помолчав. ― Типа как удивительно, что у животного без позвоночника глаза прямо как у нас и даже лучше. А как осьминоги меняют цвет и сливаются с фоном! Казалось бы, глаза при таком раскладе должны различать, где перед, а где центр.
― Казалось бы, да.
Гуо покачал головой:
― Это не просто... рефлекс. В смысле, может, в этом нейроновом бублике где-то есть свет, и, по идее, он должен быть, но по какой-то причине интерфейс не имел доступа к этой части. Или так, или его заглушили...
― Щупальца, ― напомнил я.
― Они не видят. Не так, как мы. ― Гуо закрыл глаза. ― Есть нечто, похожее на размытый мутный свет. Ты словно ощущаешь... мозаику через кожу, если сильно сосредоточиться. Но, по большей части, все химическое. Вкус и прикосновения. Присоски чертовы, их сотни! Они будто языки