Боги насекомых стр. 5
и постоянно двигаются. Представь, как тысячи языков корчатся по всему телу, пульсируют в кишках и мускулах, вылезают из кожи целыми скоплениями, как... голодные паразиты.
Я попытался представить, но особенно не старался.
― Теперь умножь все это на восемь. ― Гуо вздрогнул. ― Восемь корчащихся тварей, и от каждой несет, каждая прогнила насквозь вкусами, запахами и... прикосновениями. Плотность чувствительных нервов... омерзительна. Другого слова я не могу подобрать. И каждое из щупалец обладает самосознанием.
― Но они такие маленькие. ― Мне было интересно и в то же время неприятно. ― По числу нейронов ты опережаешь осьминога раз в триста, и неважно, сколько его
частей функционируют одновременно. Они же не могут поглотить тебя, как Разум Мокши, например. Скорее наоборот.
― О, ты совершенно прав. Они тебя не проглатывают, вовсе нет! Они лезут внутрь и заражают. ты чувствуешь, как они ползают в твоем мозге.
Мы оба какое-то время не могли произнести ни слова.
― А зачем ты это сделал? ― наконец спросил я.
― Черт его знает, ― издал Гуо горький смешок. ― Почему кто-то что-то делает? Наверное, хотел узнать, каково это.
― И тебе никто не сказал,что ощущения будут... не из приятных?
Гуо отрицательно покачал головой:
― Сказали, такт бывает не у всех. Уже потом. пытались даже обвинить меня, заявив, что мой интерфейс не отвечал минимальным стандартам совместимости. Но думаю, меня просто пытались остановить.
― То есть?
― Я убил эту тварь, разорвал голыми руками. ― Гуо сверлил меня глазами, черными и пустыми, без капли раскаяния. ― До сих пор возмещаю убытки.
* * *Когда вы умираете, ваш мозг чувствует себя живым как никогда. Его затапливают нейромедиаторы; гамма-волны извиваются между таламусом и корой, будто синхронизированные молнии. Единственное обыкновенное состояние, которое хоть как-то приближено к ощущениям умирающего мозга, ― трансцендентная осознанность буддистского монаха в состоянии глубокой медитации.
Потому неудивительно, что есть люди, которые постоянно топят себя во имя просвещения. (Я впервые написал о них десять лет назад, но тогда был довольно наивен и полагал, что это очередная маргинальная группа.) Они забираются в стеклянные гробы, которые называют «призмами», задраивают крышку и открывают вентиль, пока полностью не погрузятся под воду. Иногда оставляют пузырь воздуха на поверхности, совсем крохотный, только нос высунуть; иногда и его нет.
Это не самоубийство, хотя время от времени люди так умирают. Они бы сказали, что все наоборот, и ты не жил, пока не испытал ощущение смерти. Но тут все намного глубже, это не поверхностное увлечение адреналиновых наркоманов. Фетиш призматиков происходит от эволюционных основ сознания как такового.
Протяните руку к огню, и подсознательный рефлекс отдернет ее прежде, чем вы почувствуете боль. Только когда разные цели вступают в конфликт ― например, руке больно, но уронить горячий поднос на ковер тоже не хочется, ― пробуждается сознание и решает, какому импульсу подчиниться. Задолго до появления искусства, науки и философии у сознания была единственная функция: не просто выполнять двигательные команды, но связывать противоречащие друг другу побуждения.
Когда тело лежит под водой и задыхается, трудно вообразить более конфликтующие императивы, чем необходимость дышать и желание задерживать дыхание. Как сказала мне одна из призматиков: «Ляг в гроб и скажи мне,