Большая книга ужасов – 70 стр. 45
Ботан. – Он у меня вроде спокойный, а сейчас как вервольфа почуял… Ты, случайно, в морге не был?
– Зачем мне в морг? А что?
– Собаки чуют… Не любят они, если кто из морга… Ладно, пусть побесится, а то зажирел совсем. Дориан! Заткнись!
Собака замолчала.
– Вот так, вот так. Как живёшь-то?
– Нормально. А ты?
– А я ещё лучше… – Ботан принялся колдовать с платком.
Капнул на кровавое пятно из пипетки, приложил к нему стекло, снял мазок. Микроскоп у него был интересный, какой-то новой формации, подключённый к компьютеру. Ботан поместил стекло под микроскоп, принялся работать мышкой. Микроскоп зажужжал, на экране возникло красное.
– Как интересно… – Ботан хмыкнул.
– Что интересно?
– Кровь эта… Давно снял?
– Кровь? Да, давно. Вчера ночью.
– Вчера ночью? Не ошибаешься?
– Нет.
– И всю ночь она на платке?
– Ага.
– Забавно…
Вой. Нервная собака Дориан опять завыла. На сей раз как-то безнадёжно, страшно. В стену ударили. С полки упала коробка со скрепками, они рассыпались по полу.
– Забавно, – повторил Ботан. – Это всё очень и очень забавно… Да что он там…
– Это, наверное, чупакабра, – сказал Витька.
Ботан рассмеялся.
– Брось, – сказал он. – Какая ещё чупакабра…
– Обычная. В каждой деревне теперь у нас живёт, кур душит, гусей…
– Во-первых, чупакабра – это он, – с видом знатока сказал Ботан. – А во-вторых… Это всё сказки. Кур-гусей душат лисы и хорьки. Людям же просто жить скучно, вот они и придумывают. Чупакабр, вупырей, выхухоль опять же популярная машина смерти. Человеческое сознание склонно заполнять пустоту химерами, знаешь ли…
В стену стукнули ещё раз. И теперь Дориан уже не завыл, а заорал. И завизжал, точно его там вовсю давили.
– Да что он там…
Ботан поднялся из-за стола, вышел из комнаты. Круглов за ним. Дверь в соседнюю комнату дрожала.
– Дориан! Дориан, сидеть!
Собака не унималась. Била, удар следовал за ударом, дверь была крепкая, держала, только прогибалась изнутри.
– Дориан!
Пес остановился. Было слышно, как тяжело он дышит.
– Дорик, тише! Тише, Дорик, тише!
Дверь вылетела, и вместе с нею пёс.
Круглов не знал этой породы. Крупная такая собака, высокая, но и кряжистая, с тяжёлой квадратной мордой, с толстыми лапами. Эта морда была разбита в кровь, точно кто-то взял киянку и долго и упорно бил по ней.
– Дориан… – выдохнул Витька. – Дориан, успокойся… Дориан…
По морде текли слюни, они свисали рваным одеялом, волочились по полу,
собака тряслась, вся, от лап до самого хвоста, до ушей. Пёс улыбнулся, и Круглов увидел, что зубы у него разбиты.
Ботан протянул к собаке руку. Щёлкнули зубы, Дориан кинулся на хозяина, рука повисла, Костин ойкнул, запахло кровью. Дориан повернулся и уставился на Витьку. Ощерившись, ощетинившись, нагнув голову.
– Стой, – приказал Ботан. – Стоять, Дориан!
Собака наступала.
– Стоять! – крикнул уже Круглов.
Пёс снова ощерился. Казалось, что вся кожа стянулась с морды, остались только зубы. И вдруг он остановился, задрожал, по полу потекла лужа.
– Дориан… – растерянно прошептал Ботан.
Пёс кинулся на кухню. Ботан за ним, на ходу