Больше чем смерть: Сад времени. Неадертальская планета. На белой полосе стр. 42
и быстроту реакции. Итак, что неверно в утверждении:
Мир первозданный, тьмой окутан,
был скован вечной ночи сном.
Сказал Господь: «Да будет Ньютон!» —
и осветилось все кругом.
— Это точная цитата — из кого? — из Поупа, наверное. Да, так. Но утверждение неверно целиком: Бога нет, а Ньютон осветил куда меньше, чем вообразило его поколение.
— Что вы думаете о противостоянии Уинлок — Силверстон?
— Я ничего не думаю, сэр. Я не знаю.
— Что неверно во фразе: «Власти продолжают несправедливые гонения Силверстона»?
— «Гонения на».
— А еще? — Стенхоуп насупился.
— Еще? Не понимаю.
— Быть такого не может!
— Что за власти, сэр, что за Силверстон? Я ничего не понимаю.
— Вопрос следующий… — И они погнали Буша по лабиринтам подобной чепухи, чередуясь с вопросами. Но и у этой трагикомедии оказался какой-никакой конец.
Капитан Хауэс прокашлялся и произнес:
— Курсант Буш, мы рады сообщить, что вы успешно прошли испытания. Ваш результат — восемьдесят девять очков из ста, и вы, как нам кажется, идеально подходите для Странствий Духа. Мы надеемся заслать вас в прошлое с особым поручением в ближайшие дни.
— Что за поручение?
Хауэс натянуто рассмеялся:
— Хватит с вас на сегодня. Ваше обучение окончено. Расслабьтесь, отдохните! Капитан Стенхоуп и я объясним вам все завтра утром. Так что до половины десятого утра вы свободны — радуйтесь и празднуйте!
Он выудил из-под кафедры бутыль и торжественно вручил ее Бушу.
Когда оба наставника ушли, Буш с некоторым любопытством оглядел бутылку. Броская наклейка гласила: «Черный Тушкан Особый: Настоящий Индийский Виски. Изготовлено в Мадрасе по Запретному Рецепту». Буш открутил металлическую пробку, осторожно потянул ноздрями воздух, и его бросило в дрожь. Спрятав бутыль под форменной тужуркой, он понес ее в жилой барак.
Бравые Вояки уже вовсю кутили, опрокидывая в глотки кружки мутной мерзости. Буша встретил громогласный хор приветствий и тостов. Все они были уже зачислены бойцами новой, наспех испеченной Полиции Прошлого; всем положен был недельный отпуск — его они, по всем приметам, намеревались в прямом смысле ухнуть в бутылку.
Буш презентовал им «Тушкана по Запретному Рецепту». Усевшись с ними на пол, он приметил тут же сержанта Прунделя, чьим самым деликатным обращением к ним было — «грязное стадо верблюдов». Сейчас тот же Прундель, паря в облаке винных паров, обрушил ручищу Бушу на плечо.
— Парни! Вы — мой лучший взвод! Куда ш мне без вас? Завтра — опять к-куча вонючих новобранцев… шморкать им носы, и все такое… Вы — мои товариш-ши, на-стояш-шие дрруз-зя!
Буш потихоньку плеснул «Тушкана» в его кружку.
— Буш! Ты — мой луч-чий друг! — возгласил Прундель в очередной раз — и тут же грянули оркестр и хор какофонической музыки: гремели и бряцали кружками, ложками, жестяными банками, а также свистели, вопили и горланили песни (каждый — свою). Буш сам не заметил, как глотнул «Тушкана» — и в тот же момент был пьян, как сапожник.
А через час весь барак сковало холодное оцепенение. Прундель вывалился в черный проем двери и исчез в ночи. На полу и на нарах, в причудливых позах застыли бражники; кое-кто оглушительно храпел. Только одинокий силуэт маячил в дальнем углу; человек этот полустоял, опершись на стену, и в руке его каким-то чудом держалась бутылка. Он гнусавил, запинаясь,