Больше чем смерть: Сад времени. Неадертальская планета. На белой полосе стр. 574
того успеха сэр Михали Пацтор был назначен директором лондонского Экзозоопарка, а в данный момент пытался исполнять обязанности виночерпия для Брюса Эйнсона, предлагая ему выпить.
— Ты же знаешь, Михали, я не пью, — сказал Брюс, укоризненно покачав головой.
— С этих пор ты — известный человек, ты должен выпить за свой успех, как мы пьем за него, все напитки абсолютно синтетические, и, знаешь, безалкогольный пончик тебе тоже не повредит.
— Ты меня давно знаешь, Михали. Я лишь выполняю свои обязанности.
— Да, я давно тебя знаю, Брюс. Я знаю, что тебя мало волнует чужое мнение или чужое рукоплескание, и с какой жадностью ты ловишь малейший намек на одобрение твоей собственной совести, — мягко проговорил директор, пока бармен мешал ему коктейль под названием «Транспонентальный».
Они сидели в гостиной отеля, принадлежавшего Экзозоопарку. На стенах красовались изображения экзотических животных, уставившиеся на смесь ярких униформ и цветных платьев.
— У меня нет недостатка в пикантных комплиментах из твоего колодца мудрости, — парировал Эйнсон.
— Ты никогда не признаешься в недостатке чего-либо, — сказал директор. — Мне следовало бы довести это до твоего сведения раньше, и хотя сейчас не время и не место, позволь мне закончить. Ты — смелый, знающий, значительный человек. Это ты доказал не только всему миру, но и самому себе. Теперь ты можешь позволить себе расслабиться, отпустить своего сторожа. И ты не только можешь, ты обязан это сделать сейчас, иначе будет поздно.
Каждый человек имеет право для себя иметь что-то личное, только свое, а твоя душа просто погибает от удушья.
— Ради Бога, хватит! — воскликнул Эйнсон, прерывая товарища, то ли смеясь, то ли сердясь. — Ты говоришь, как один из несуществующих героев из пьес твоей юности! Я есть то, что есть, я не изменился. Вот идет Энид, время сменить тему разговора.
Среди множества ярких платьев кобровый с капюшоном костюм Энид Эйнсон смотрелся столь же жизнерадостно, сколь смотрелось бы солнечное затмение. Тем не менее она широко улыбалась, подходя к мужу и Пацтору.
— Замечательная вечеринка, Михали. Как я сглупила, когда не пошла в прошлый раз, когда Брюс приехал домой. У вас здесь к тому же такая приятная комната!
— В военное время, Энид, мы стараемся хоть немного развеселить друг друга, и твое явление очень помогло нам.
Совершенно довольная, она засмеялась, но все же принялась спорить:
— Ты мне льстишь, Михали, как всегда.
— А что, твой муж никогда тебе не льстит?
— Ну, я не знаю… Я не знаю, если Брюс — я имею в виду…
— Вы, оба, кончайте дурачиться, — сказал Эйнсон. — Этот шум может лишить остатка ума. Мне уже надоела эта ерунда, удивляюсь, как ты, Энид, еще можешь это выносить. Давайте поговорим о деле. Я приехал сюда, чтобы официально передать в твое распоряжение наших ВЗП, этим я и хочу заняться. Мы можем обсудить это в каком-нибудь мирном, спокойном месте?
Аккуратные брови Пацтора взлетели вверх и затем нахмурились:
— Ты хочешь заговорить мне зубы и отвлечь от бармена? Ну, я думаю, мы можем проскользнуть к новому ограждению для ВЗП, если тебе это так нужно. Твои подопечные уже там, а портовые служащие, наверное, нам не попадутся на пути.
Эйнсон повернулся к своей жене и положил руку ей на плечо:
— Ты пойдешь с нами.