Больше чем смерть: Сад времени. Неадертальская планета. На белой полосе стр. 575
Здешнее возбуждение вредно для тебя.
— Ерунда, мой дорогой, мне здесь очень хорошо. — И она высвободилась от его хватки.
— Но ты должна же показать хоть небольшой интерес к созданиям, которых мы привезли.
— У меня нет никакого сомнения, что я буду выслушивать рассказы о них в течение нескольких недель! — Она взглянула на глубокие каньоны, прорезавшие его лицо, и произнесла тем же шутливым покорным голосом: — Ну хорошо, я пойду с вами, ты не можешь прожить без меня ни одной минуты. Но ты должен принести мою шаль — на улице уже слишком прохладно.
Эйнсон покинул их без особого желания. Пацтор подмигнул Энид и налил два бокала.
— Я не знаю, Михали, стоит ли мне еще пить. Думаю, не будет ничего хорошего, если я опьянею!
— Посмотри на людей. Вон миссис Фраер. Теперь, когда мы остались наедине, Энид, вместо того, чтобы пофлиртовать с тобой, как я намеревался, я должен задать вопрос о твоем сыне, об Альмере. Чем он сейчас занимается, где он?
Он уловил волнение, пробежавшее по ее лицу.
Отвернувшись, она ответила:
— Не надо, пожалуйста, не надо портить вечер, Михали. Так хорошо, что Брюс вернулся! Я знаю, что ты считаешь его ужасным, странным чудовищем, но это даже близко не правда.
— Как Альмер?
— Он в Лондоне, не принимает участия во всем этом, не знаю.
— Вы слишком суровы с ним.
— Михали, пожалуйста!
— Брюс слишком суров с ним. Ты знаешь, я говорю это как старый друг и как крестный отец Альмера.
— Он сделал что-то отвратительное, и отец выгнал его из дома. Тебе известно, что они никогда не ладили, и, хотя я ужасно жалею мальчика, куда как спокойнее, когда их нет вместе. — Она подняла глаза на Михали и добавила: — Не думай, что я не пытаюсь оказывать какого-либо противодействия, — я оказываю. Уже годы длится моя борьба с ними.
— Я никогда не видел лица, менее настроенного на борьбу. Что же Альмер совершил такого ужасного на свою голову?
— Спроси Брюса, если так жаждешь узнать.
— В этом замешана какая-то девчонка?
— Да, это все из-за одной девчонки. А вот и Брюс.
Пока главный исследователь закутывал в шаль плечи своей жены, Михали вывел их из холла через дверь. Они спустились вниз по устланному коврами коридору и вышли в вечерние сумерки. В зоопарке было спокойно. Только один или два лондонских скворца отправлялись спать в свои гнезда, и ранчстедский сауропод, вытянув шею из подогреваемого бассейна, тупо глазел на проходивших. Не доходя до метанового дома млекопитающих, Пацтор свернул и повел своих спутников к новому блоку, сконструированному в современном стиле из песчаных армированных пластиковых щитов, слегка выделанных несущими вертикалями. Когда они зашли в боковую дверь, зажегся свет. Армированное искривленное стекло отделяло от них двух ВЗП. Существа повернулись на свет и взглянули на людей; Эйнсон сделал нерешительный приветственный жест, но никакой заметной реакции не последовало.
— По крайней мере, у них просторное помещение, — сказал он. — А публика будет здесь толпиться целый день, прижимая свои звериные носы к стеклу?
— Посетители будут допускаться в этот блок только с четырнадцати тридцати до шестнадцати часов, — ответил Пацтор. — Утром ученые будут изучать наших гостей.
А гости сидели в просторной двойной клетке, разделенной перегородкой на две части,