Больше чем смерть: Сад времени. Неадертальская планета. На белой полосе стр. 599
для некоторых понятий. Эти существа действительно столь же чужды нам мыслями, сколь и своей формой. Некоторое время для меня (как и для тебя) было позором то, что нас с тобой не избрали для перемены стадии, но теперь… давай предположим, Блу Лугуг, что у этих существ нет понятия о выборе и… и наши товарищи поменяли стадию случайно.
— Случайно?! Как, однако, нечестиво вы выражаетесь, преосвященник! Падение листа или дождевой капли, может, и происходит… э, случайно, но у высших форм жизни… сам факт, что все живые существа проходят жизненные циклы, отрицает всякую случайность.
— Все это справедливо — для мира Трипл Солнц. Но эти тонконогие создания Градгродда, возможно, живут по иным законам.
Тут тонконогое существо покинуло их. Как только оно исчезло, свет в их комнатке погас. Не придав ни малейшего значения подобной мелочи, преосвященник продолжал:
— Так вот о чем я: вполне возможно, что эти существа и не собираются быть нам полезны. К ним, наверное, применимо слово еще из Революционной эпохи: эти тонконогие могут быть плохими. Тебе рассказывали об этом слове, когда ты учился?
— А, это такая болезнь? — осведомился священник, сосредоточенно роясь в памяти и припоминая то, чему его когда-то учили.
— Да, это весьма особенное заболевание. Но сдается мне, что для этих тонконогих быть плохим и быть больным — не одно и то же.
— А, вот почему вы не захотели вступить в контакт?
— Ну конечно нет. Я так же не готов общаться с чужаками, не покрытыми грязью, как и они не готовы к беседе со мной, не покрытым этой кожурой, что у них на теле. Когда до них дойдет эта простая истина, мы, может, и попробуем с ними поговорить — хотя, как я подозреваю, возможности их мозга так же ограничены, как и диапазон их голоса. Но в нашей судьбе ничего не изменится, пока они не поймут, что у нас есть определенные требования.
— Эта… эта способность быть плохим. Я огорчен тем, что вам приходится об этом думать.
— Сын мой, чем больше я размышляю о случившемся, тем крепче моя уверенность.
Блу Лугуг, вот уже сто восемьдесят лет известный как третий священник, тревожно умолк, припоминая все слышанное когда-то о плохом.
Это слово было в ходу в Революционную эпоху. Утоды проживали обычно одиннадцать сотен лет, а эпоха эта завершилась без малого три тысячи поколений назад. Однако зерна, посеянные ею, дали буйные ростки и глубокие корни, и память о давно минувшем была все еще жива.
Как раз в начале той удивительной эпохи родился Манна Варун. Примечательно то, что он вырос в период самого пика энтропийного разрушения солнечной орбиты — как раз тогда Дапдроф, сменив Сафрон Смайлер на Йеллоу Скоупер, потерял свою маленькую луну — Вобек, которая отправилась вращаться по собственной, новой орбите.
Со временем у Манны Варуна появились ученики и последователи. Они сообща покинули привычные грязевые ванны и перекочевали в пустоши, там провели они много лет, совершенствуя древнейшие ремесла и умения утодов. Кое-кто вскоре покинул его, но на смену им пришло вдвое больше других.
Так прошло сто семьдесят пять лет, согласно древней священной истории.
За это время они произвели, по словам Манны Варуна, «промышленный переворот». Открыли и использовали новые свойства