Болтик стр. 42
сказала, что не очень, – догадался Максим.
– Конечно! Тыликов всех подводит. Ведет себя, как… как… не знаю даже кто. В общем, как Тыликов.
– Мы пошли. Пока, – сказал Максим, и они с Таней зашагали к аттракционам: дорогу к ним показывали голубые фанерные стрелки на столбах.
А Светка, разумеется, стояла и смотрела им вслед. Потом окликнула:
– Рыбкин! Можно на минуточку?
Максим оставил Таню и неохотно подошел.
– Ну?
– Это кто? – шепотом спросила Мешалкина и стрельнула глазами в Таню.
Максим внутренне напружинился и независимо сказал:
– Таня. Знакомая. А что?
– Мне-то ничего, – равнодушным голосом объяснила Светка и стала смотреть на верхушки деревьев.– Смеяться будут. Скажут: невесту привел.
– Ну и дура! – вспыхнул Максим.
– Я-то не дура, я ведь не смеюсь, – спокойно сказала Светка. – Пока, Рыбкин. Я пойду.
– Ну и топай…
Он вернулся к Тане и взял ее за руку. А в другой руке сжал болтик. И они пошли туда, где были голоса и смех.
Деревья кончились, и Максим увидел поле чудес. Взлетали разноцветные лодки качелей. Вертелись карусели, похожие на пестрые зонтики с подвешенными лошадками и колясками. Медленно поворачивалось в небе колесо великанского велосипедиста, подымало на небывалую высоту кабинки с пассажирами. Они почти цеплялись за солнечные облака. Пассажиры казались с земли пестрыми лилипутиками. И наверно, там, у неба, им было очень хорошо. Как в полете…
У Максима даже сердце заныло – так захотелось в высоту.
Но сначала надо было объясниться с Риммой Васильевной. Где она? Кругом столько народу! Наверно, из всех школ сюда сошлись экскурсии. Мальчишки и девчонки носились по дорожкам, стояли в очередях у каруселей, играли в чехарду, толпились у автоматов с газировкой. В одном месте две большие девочки водили с первоклассниками хоровод, в другом – целый класс обступил учительницу, и они громко что-то репетировали.
Но среди этой неразберихи и мелькания Максим разглядел красную испанку.
Римма Васильевна всегда была в этой испанке – и в школе, и на улице. И наверно, даже дома. Словно родилась в ней. Вокруг испанки у нее мелко кудрявились светло-желтые завитки – такая девчоночья при– ческа. Из-за этой прически, из-за белой блузки и красной испанки Римма Васильевна походила на восьмиклассницу. Особенно когда бодро шагала и громко командовала. Но это если не вблизи. А когда рядом, то видно было, что она уже взрослая. И не потому, что морщины – их как раз почти не было, лишь у глаз немножко. Дело в том, что Максиму казалось, будто у нее губы как у старушки, только подкрашенные. Римма Васильевна про это, наверно, знала, поэтому губы держала всегда поджатыми, и рот ее был похож на тонкую щель. Это еще больше придавало Римме Васильевне решительный вид…
– Подожди, – попросил Максим Таню. Подошел к вожатой и поздоровался.
– А говорили: болеешь, – сказала Римма Васильевна. – Что с тобой случилось, почему не пришел к половине второго, как все?
– В поликлинику попал из-за ноги… Римма Васильевна покосилась на его бинт.
– Ладно. Потом объяснишь Софье Иосифовне. А сейчас иди к ребятам и занимайся, чем все занимаются. По общему сигналу – ко мне.
– А где все и чем занимаются? – поинтересовался Максим.
– Отдыхают. Катаются на аттракционах. А кое-кто, вроде Тыликова, бегает неизвестно где и нарушает дисциплину, – с неожиданной