Босс с причудами (СИ) стр. 58
в гороно. Дедушка был военный, он умер давно, а бабушка — профессиональная жена военного. А кто ваши родители?
— Отец — директор завода, мать — финансовый контролер. А братья-сестры у вас есть?
— Я единственный ребенок. А у вас?
— Есть брат на год старше.
Такой разговор мне нравится. Интересно узнать о его детстве, о том, как он рос и почему стал таким. Вроде нормальная семья, так откуда у него все эти закидоны? Из-за каких детских травм?
Но тут я отвлекаюсь, потому что впереди что-то мелькает.
— Собачка! — умиляюсь я.
Из-за гаража выходит лохматая псина. Вид у нее неповоротливый и добродушный, как у медведя. Она замирает и внимательно на нас смотрит.
— Хороший песик! Иди сюда… — протягиваю руку. У собаки густая черная шерсть, так и хочется погладить.
Ладонь Ремезова крепко обхватывает мое плечо и удерживает.
— Татьяна, стоять, — негромко говорит он. — Не делайте глупостей.
И тут собака задирает верхнюю губу, показывая нешуточные клыки, шерсть на загривке встает дыбом. Она утробно рычит, и в животе у меня просыпается первобытный страх.
Бесшумно, как тени, появляются еще три зверя. Тощие, грязные, с голодными волчьими глазами.
Вот теперь мы вляпались по-крупному. Натолкнулись на стаю бродячих и злых собак. Сейчас нас загрызут. Вон, уже облизываются.
— Родион, а вот сейчас самое время
бежать, — говорю дрожащим голосом.
— Ни в коем случае, — спокойно отвечает Ремезов, его рука сильнее давит на мое плечо. — У них сработает охотничий инстинкт и мы превратимся в добычу. У вас есть перцовый баллончик?
— Нет! Мы пропали, да?
— Все в порядке, — он посылает ободряющую улыбку, и мне становится легче. Он спокоен, как и при встрече с тем мужиком, но все же я чувствую в нем легкое напряжение. Но и безграничную уверенность. У него и правда все под контролем.
— Дайте-как ваш рюкзак.
Он неторопливо снимает с моей спины рюкзак, сжимает его в руке за лямку, слегка отведя в сторону, как бы показывая собакам.
— Они должны видеть, что у меня есть оружие.
Собаки забеспокоились. Они окружают нас, подбираются ближе, серый одноухий пес злобно лает. Я вздрагиваю.
— Они проглотят мой рюкзак и не подавятся. Может, бросить им какой-нибудь еды?
— Вы несете в рюкзаке пирожки бабушке?
— Нет, не догадалась. А вы не захватили с собой, например, колбасу? Подкрепиться в дороге?
— И где я ее, по-вашему, спрятал?
И правда, у него с собой даже сумки нет. А у меня в рюкзаке лишь крошечная бутылка воды и злаковый батончик.
— Теперь потихоньку отходим к стене. Не поворачивайтесь к ним спиной.
Он тянет меня за собой, мы отступаем. Сердце колотится, мне дико страшно. Собаки не уходят; они следят за каждым нашим шагом. Рычат, вытягивают хвосты.
— А ну тихо! — говорит Ремезов негромко и очень властно. — Цыц!
— Да я молчу!
— Я не вам, я им. Но вы тоже цыц. Не разговаривайте с ними и не смотрите на них в упор. Только искоса.
— А вы тогда что разговариваете? Показываете, кто вожак?
— Именно.
Непонятно, признали ли они его вожаком, но все же демонстрируют признаки озадаченности. Черный пес переминается с лапы на лапу, мотает головой. Другие на шаг отступают. Но не уходят. Смотрят, прикидывают, сколько мяса у меня на косточках.
— Не бойтесь. Это всего