Божьи куклы стр. 127
Я не представляю себе, как я это выдержу. Но я должен ради Тони! Я подумаю об этом завтра. Когда придет время. Спать!» – сказал он себе, и натренированный организм нехотя подчинился.
Утром Северьян поднялся ни свет ни заря. Умылся, почистил зубы и приготовил завтрак – овсянку. Перед тренировками надо было питаться обязательно, чтобы организм выдерживал напряжение многочасовой работы у станка или на репетиции. Он разбудил мать и позвонил Инессе Петровне. Новостей не было. Северьян поцеловал маму и, взяв свой рюкзачок с вещами для репетиции, поехал к Роману в театр.
Театр этот Северьян хорошо знал. Здесь он бывал не раз с матерью, заходил как-то и с Тоней. Балетная труппа Кандаурского считалась элитной, и попасть в нее означало получить карт-бланш на всю дальнейшую судьбу. Многие не смели и мечтать об этом. Но мальчик не обольщался. Несмотря на свои шестнадцать лет, он знал, какие ссоры происходят, дрязги и закулисные игры ведутся в таких заведениях. Прочитав в свое время кучу литературы по балету, автобиографии Нуреева, Плисецкой, Павловой, Нижинского и других взахлеб, он представлял себе атмосферу, царящую за кулисами. Поэтому он дал себе слово говорить как можно меньше и ни с кем не откровенничать, чтобы потом не служить притчей во языцех и чтобы его не подсидели участливые с виду коллеги. С трепетом он переступил порог театра и тут же был остановлен суровым охранником.
– Куда? Пропуск!
– Посмотрите, – спокойным голосом предложил Северьян, – на мое имя должен быть выписан пропуск. Северьян Полунин.
Охранник посмотрел журнал и сказал:
– Документы!
– А у меня нет, – растерялся мальчик. – Не могли бы вы позвонить Роману Кандаурскому и проверить? Он меня ждет.
Охранник нехотя взял телефонную трубку и что-то неразборчиво пробурчал.
– Проходи, – сказал он спустя пару минут и протянул ему пропуск. – Вклеишь потом фотографию и поставишь печать в отделе кадров. Налево и наверх по лестнице на второй этаж. По коридору направо до конца. Там зал репетиций.
Северьян взял пропуск и поспешно пошел в указанном направлении, опаздывать в первый же день ему не хотелось, хотя низ живота скручивало от страха. Поднявшись на этаж, он поспешил по коридору и робко приоткрыл дверь. Там была общая раздевалка. Он прошел дальше и открыл следующую дверь. Она вела в зал. Роман уже стоял перед труппой и что-то им объяснял. Увидев Северьяна, он крикнул:
– Давай бегом, переодевайся и за работу!
Мальчик лихорадочно стал переодеваться и через несколько минут был в зале. Роман повернулся к нему и сказал:
– Вот, это Северьян! Он очень талантлив и будет теперь вместо Паши. Прошу любить и жаловать. А теперь за работу. Все вопросы потом.
Множество любопытных глаз уставились на Северьяна, рассматривая, ощупывая и оценивая нового конкурента, но вслух никто ничего не произнес. Народ был вышколен, зная, что каждый может вылететь из труппы в любой момент, желающих заменить танцора найдутся сотни.
Работа была изнурительной, но Северьяна это радовало, так как позволяло не думать о других проблемах, волновавших его. Наконец Роман объявил перерыв.
– Подойди сюда, Север, – сказал он, – все свободны на полчаса. Пойдем со мной, нам надо поговорить, а потом я покажу тебе театр.
И он повел мальчика в свой кабинет. Закрыв плотно дверь и защелкнув ее