Библиотека

Божьи куклы стр. 163

Размер шрифта
-
+
Тема

втолковывала я ему.

– Нет, Алена, ты тоже меня любишь, – упрямо отвечал он, – просто у тебя сейчас сложный период, много работы, депрессия. Все пройдет, и мы опять будем вместе.

– Не будем. Ты меня не слышишь. У меня есть человек, которого я люблю, и это не ты.

– Зачем ты стараешься сделать мне больно? – ласково, по-собачьи заглядывая мне в глаза, с недоумением спрашивал Младен.

– Я не стараюсь сделать тебе больно, ничего не придумываю и говорю правду. Пожалуйста, пойми это.

– Малыш, такими чувствами и взаимоотношениями не бросаются, ты потом будешь об этом жалеть. Сломать всегда проще, чем построить новое.

– Давай останемся друзьями, Младен, прошу тебя. Просто друзьями.

– Мы поговорим с тобой об этом в другой раз. Хорошо? Я провожу тебя домой. Тебе надо отдохнуть, выспаться, ты очень много работаешь.

– Хорошо, – сдалась я. – Проводи.

Мне не удалось справиться с его сокрушительной уверенностью в том, что мы предназначены друг другу. Есть такой тип людей, мягких, но очень настырных, избавиться от которых почти невозможно. Младен принадлежал к их числу. Обладая незлобивым характером, он вместе с тем был расчетлив, скуповат и искренне считал себя огромным подарком для любой женщины. Впрочем, для многих это и есть эталон мужчины. Он неплохо зарабатывал, был строен, красив, в своем

роде неглуп. Но мне для счастья этого не хватало, требовалось гораздо больше. Я мечтала о человеке, чья творческая гениальность подпитывала бы меня, заставляла бы стремиться ввысь. Мы шли по раскаленным улицам. Младен пытался держать меня за руку. Руки у обоих были потные и постоянно выскальзывали, вызывая неприятное чувство брезгливости и желания вытереть их носовым платком. Вот и мой подъезд. Младен открыл дверь и пропустил меня вперед, проходя следом и увлекая за руку в темный угол под лестницей. Стало тоскливо и неудобно, близилось ощущение чего-то непоправимого. Он закрыл мне рот поцелуем, не давая выскользнуть из его объятий. Хлопнула дверь, и кто-то прошел наверх по лестнице.

– Младен, пусти, неудобно же. Что мы как дети? Увидит кто, что мы в подъезде обнимаемся, стыдно.

– Мне не стыдно, мы ничего плохого не делаем.

– Вон прошел кто-то. Я же здесь живу. Что ты мне жизнь портишь?

– Алена, я ничего не порчу, я люблю тебя.

– Тогда дай мне уйти.

Я с трудом отпихнула Младена в сторону и увидела, что на нижних ступеньках лестницы молча стоит Светозар и смотрит на нас. Сердце мое заметалось, ноги стали ватными, и я машинально ухватилась за Младена. Прекрасно понимая, что надо что-то сказать, объяснить ситуацию, исправить положение, я выпрямилась, открыла рот и, уже понимая, что говорю совершенно не то, глупо улыбаясь, спросила:

– Маэстро, а с какого года вы член коммунистической партии?

Рококо

Америка. Нью-Йорк. Слова для советского человека прямо какие-то всеобъемлющие. Попав первый раз в этот город, совершенно дуреешь: огромные небоскребы уносятся с чудовищной скоростью ввысь, стремясь пронзить небосвод. Небо расстилается низко-низко и далеко вширь, так что кажется, что ты где-то под колпаком. Ощущения нереальные. Солнце отражается в окнах, причудливо ломая свои лучи, и они, отражаясь от одного небоскреба к другому, пробегают так целый квартал. На улицах полно желтых такси, которые вереницами деловито ползут по своим делам, словно муравейник проснулся на рассвете и тут же

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.