Бродяга Гора стр. 314
же он принадлежит к нашей воинской касте.
Я посмотрел поверх планширов. И справа и слева по борту все скрывала от глаз плотная пелена тумана, сквозь которую время от времени проступали очертания двух других кораблей — «Миры» из Виктории и «Талендера» из Фины.
— К тому же, — заключил Каллимах, — он мой друг.
Было холодно.
— А как насчет Тасдрона или Глико? — спросил я.
— Тасдрон исключается, это совершенно не в его интересах. В конце концов, именно он возглавляет в Виктории тех, кто противится тирании Поликрата.
— Может быть, это все-таки Глико? — хмуро предположил я.
— Он не принадлежит к моей касте, — признал Каллимах.
— Как и Тасдрон, — указал я.
— Верно, — согласился Каллимах.
— В пользу Глико говорит то, что это он разыскал тебя в Виктории, чтобы привлечь к выступлению против пиратов, — заметил я.
— А против — то, что сейчас он не с флотом, — парировал Каллимах.
— Но ведь он отправился на восток, пытаясь заручиться там поддержкой нашего дела!
— Может, и так, — пожал плечами Каллимах, — только вот где она, эта поддержка? Что-то я не вижу никаких кораблей.
— Боюсь, Глико не добьется успеха, — сказал я. — Прибрежные города не доверяют друг другу, да и страх перед пиратами слишком велик. К тому же флот Поликрата находится сейчас к востоку от Виктории как раз ради того, чтобы не дать никому возможности оказать нам помощь. Я ведь говорил тебе об этом.
Каллимах промолчал.
— А почему ты сомневаешься в предательстве Пегги? — поинтересовался я.
— Она не могла ничего слышать, — буркнул воин неуверенно, а оттого сердито.
— Пегги находилась с нами в одном помещении, — возразил я, — так что слышать при желании могла почти все. Голова у нее, хоть она и рабыня, варит, и сообразить, о чем речь, ей ничего не стоило. Надо полагать, она выдала наши плану посланцу Рагнара Воскджара или другому пирату, который, посетив таверну, воспользовался ее услугами в алькове. Небось надеялась, что в награду за
измену ей даруют свободу.
— Никто бы ее не освободил, — проворчал Каллимах. — Рабыня-изменница навсегда останется рабыней, только вот обращаться с ней будут не в пример более сурово.
— Откуда ей знать, что к чему, она ведь с Земли.
Горианские обычаи настолько отличаются от земных, что проникнуться здешними традициями можно, лишь проведя на Горе долгие годы. Но одно очевидно: с рабами на Горе церемониться не принято.
— Может быть, нас выдал кто-то из людей Каллистена или Амилиана? — предположил Каллимах.
— Ты же сам не раз и не два твердил мне, что члены воинской касты неспособны на предательство, — раздраженно промолвил я. К тому же у них практически не оставалось времени, чтобы связаться с врагом. Как ты не понимаешь — кроме этой рабыни выдать нас было некому!
Упорное нежелание Каллимаха признать виновность Пегги заставило меня заподозрить, что он тоже к ней неравнодушен.
— Да, больше некому, — угрюмо и неохотно согласился воин. Тон его и выражение лица произвели на меня странное впечатление. Такое, будто предали не нас всех, а лично Каллимаха.
Я попытался посмотреть вперед, но туман не позволял увидеть что-либо дальше корабельного носа.
— Если нам повезет и мы выберемся из этой переделки живыми, я сам прослежу, чтобы с предательницей поступили как подобает! — пообещал Каллимах.
— Что с ней сделают?
— С ней