Бродяги Севера стр. 29
минуты совсем преобразили Мики: из беспомощного, боязливого щенка он стал самостоятельным молодым псом. Беспечное детство, которое затянулось из-за опеки Чэллонера, с этого момента принадлежало прошлому. Он поймал свою первую дичь, и жаркий восторг победы пробудил в нём все древние инстинкты. За те полчаса, которые он пролежал, ожидая, когда проснётся Неева, Мики окончательно преодолел расстояние, отделяющее щенка от взрослой собаки. Он, конечно, не мог знать, что его отец Хелен был самой знаменитой охотничьей собакой в бассейне реки Литтл-Фокс и в одиночку справлялся со взрослым самцом карибу. Но он всеми фибрами своего тела ощущал это. В зове предков была неотразимая настойчивость. И потому, что он покорился этому зову и жадно ловил чутким слухом шепчущие голоса лесной чащи, он сумел различить тихое, монотонное похрюкивание Каву́ка, старого дикобраза.
Мики замер, прижимаясь к земле. Спустя мгновение он услышал лёгкое пощёлкивание игл – на полянку вышел Кавук и поднялся на задние лапы в самой середине большого пятна солнечного света.
Кавук вот уже тринадцать лет вёл мирное существование в этом уголке леса и теперь, на склоне лет, весил никак не меньше тридцати фунтов. В этот день он запоздал с обедом, но даже это всё равно не омрачило его благодушного настроения. Зрение у него и в юности было скверным. Природа сотворила его, как и всех его сородичей, близоруким, возместив этот недостаток грозной бронёй из острых игл. Он не замечал Мики, от которого находился шагах в десяти, или делал вид, что не замечает. А Мики совсем распластался на земле, так как новообретённый инстинкт предупреждал его, что нападать на это существо было бы неблагоразумно.
Кавук около минуты простоял на задних лапах, застыв в неподвижности и тихонько похрюкивая гимн своего племени. Мики видел его сбоку – в этой позе дикобраз удивительно походил на дородного муниципального советника. Он был таким толстым, что его живот выпячивался, как половинка воздушного шара. Передние лапы он как-то очень по-человечески сложил на животе и больше смахивал на старую дикобразиху, чем на признанного главу своего племени.
Только тут Мики заметил, что из-за куста вблизи Кавука кокетливо вышла Исква́зиз, молоденькая самочка. Хотя Кавук был уже в годах, он сохранил галантный нрав своей юности и при виде красавицы немедленно принялся демонстрировать свою благовоспитанность и изящные манеры. Начал он с потешной пляски, заменяющей у дикобразов ухаживание: он хрюкал всё громче и громче, переминался с лапы на лапу, и его округлое брюхо подпрыгивало, как мячик. Правда, красавица Исквазиз могла бы вскружить голову кому угодно. Она была блондинкой – другими словами, она была альбиноской, что среди дикобразов встречается очень редко. Нос у неё был розовый, мягкие подушечки на лапах тоже были розовые, а радужная оболочка её очаровательных розовых глазок была небесно-голубого цвета. Прельстительный танец Кавука явно не пришёлся ей по вкусу, и Кавук, заметив это, переменил тактику: он встал на все четыре лапы и принялся крутиться как бешеный, ловя свой хвост. Когда он остановился, чтобы посмотреть, какое впечатление произвёл этот манёвр, то, к огромному своему разочарованию, обнаружил, что Исквазиз давно уже и след простыл.
Ошеломлённо присев на задние лапы, он минуту оставался неподвижным, а затем, к ужасу Мики, направился прямо к дереву, на