Бродяги Севера стр. 77
и страх исчезли из души Нанетты, и она снова превратилась в ту милую и хорошенькую девушку, про которую Высокий Кедр, старик индеец из племени кри, говорил, что она сплетена из цветов. Наконец великолепный обед был готов, и, к великому удовольствию малышки, Нанетта заставила Мики сесть на стул, придвинутый к столу. Мики чувствовал себя в этом положении очень неловко, и вид у него был такой растерянный, что Нанетта смеялась до тех пор, пока на её длинных тёмных ресницах не повисли слёзы. Тут Мики, обидевшись, спрыгнул на пол, а она подбежала к нему, обняла его за шею и так упрашивала, что он скрепя сердце опять взгромоздился на стул.
После обеда Нанетта тщательно уничтожила все следы весёлого пиршества и заперла Мики в клетке. Она сделала это немного раньше, чем собиралась вначале, и к счастью. Потому что едва она привела всё в порядок, как из леса вышел Лебо в сопровождении Дюрана, своего давнего приятеля и соперника, который жил в ста милях севернее, почти на краю Голых Земель. Дюран уже отослал свои шкуры и собак в Форт О’Год со знакомым индейцем, а сам на санях, запряжённых двумя собаками, поехал навестить родственника, жившего на юго-западе от хребта Джексона. Погостив там, он отправился в Форт О’Год и повстречал Лебо на его охотничьей тропе.
Всё это Лебо сообщил Нанетте, пока она растерянно смотрела на Дюрана, – его можно было бы принять за близнеца её мужа, только он был намного старше. Она давно свыклась с тупой жестокостью, написанной на лице Лебо, и всё-таки Дюран показался ей чудовищем. Ей даже стало страшно, и она обрадовалась, когда Лебо увёл гостя из хижины.
– Сейчас я покажу тебе зверя, который запросто разделается с твоими собачками. Вот как нынче твой вожак задавил кролика, – хвастал Жак Лебо. – Я тебе уже рассказывал о нём, а теперь посмотри своими глазами.
И он захватил с собой хлыст и дубинку.
В этот день Мики кидался на хлыст и дубинку, как тигр, так что Дюран, не сумев сдержаться, воскликнул вполголоса:
– Господи! Настоящий дьявол!
Нанетта, увидев в окошко, что происходит, застонала. Но тут же в её груди вспыхнуло пламя гнева. В ней пробудилось всё то, что Лебо старался уничтожить побоями и издевательствами, – смелость, гордость, сила воли. Словно оковы спали с её души.
Она отвернулась от окошка, стремглав выбежала из хижины и по снегу бросилась к клетке. Впервые в жизни она восстала на Лебо и осыпала ударами руку, которая сжимала дубинку.
– Зверь! – кричала она. – Я не позволю! Слышишь? Я не позволю!
Лебо ошеломлённо застыл на месте. Неужели это Нанетта, его безгласная рабыня? Вот эта женщина, пылающая негодованием, глядящая на него с выражением, которого он никогда ещё не видел в женских глазах? Нет! Не может быть! В нём закипела бешеная ярость, и он одним движением мощной руки отшвырнул её в снег, а потом с ругательством отодвинул засов на дверце клетки.
– Теперь я его убью! Убью! – В бешенстве он почти визжал. – И заставлю тебя изжарить его сердце и съесть, чертовка! Я покажу тебе! Я…
Он потянул за цепь, вытащил Мики из клетки и взмахнул дубинкой. Ещё мгновение – и он размозжил бы голову пса, но