Брошенные тела стр. 97
все знаю.
Она сразу же пожалела, что завела этот разговор. «Это совершенно абсурдно, — подумала Бринн. — Заткнись и топай дальше». И тем не менее ей хотелось рассказать свою историю. Хотелось отчаянно. Что было странно, поскольку прежде она не делилась этим ни с кем. Ни с матерью, ни с лучшей подругой Кэти из пожарного управления, ни с Ким из школьного родительского комитета.
Хотя, на самом деле, она осознавала, почему именно здесь, в столь экстремальных обстоятельствах и с абсолютно незнакомым человеком смогла заговорить о том, что мучило ее уже несколько месяцев. Отчасти она надеялась, что девушка отделается несколькими словами сочувствия, а потом они снова сменят тему, и их мысли вновь целиком сосредоточатся на том, как завершить скитания. Но Мишель проявила к ее личной жизни неподдельный интерес.
— Пожалуйста, рассказывай. Как все получилось?
Бринн собралась с мыслями и вернулась к своей истории:
— Я была замужем за офицером полицейского управления штата Кейтом Маршаллом.
Она бросила взгляд на Мишель, проверяя, говорит ли ей что-нибудь эта фамилия.
Было очевидно, что нет. И Бринн продолжила:
— Мы познакомились на учебном семинаре в Мэдисоне.
Она живо помнила рослого, широкоплечего мужчину, стоявшего у стола, который заменял им парты.
Кейт тогда достаточно долго смотрел на нее, чтобы показать, насколько она привлекла его внешне. Но по-настоящему она его заинтересовала после практических занятий по ведению переговоров с предполагаемыми преступниками, захватившими заложников, — проводивший их психолог назвал тогда ее работу блестящей. А окончательно завоевала она Кейта во время соревнований по разборке-сборке глока в полевых условиях. Она установила спусковой механизм и загнала предварительно снаряженную обойму в рукоятку пистолета, пока ее соперник все еще возился с кнопкой предохранителя.
— Очень романтично, — заметила Мишель.
Бринн тогда тоже так показалось.
По окончании занятий они встретились за чашкой кофе, обсуждая работу полицейских в маленьком городке и свидания там, где все друг друга знают. Однажды Кейт болезненно поморщился, и она спросила, все ли с
ним в порядке. Он объяснил, что совсем недавно вернулся от врача — его ранили во время операции по освобождению заложников, которая, однако, закончилась благополучно для всех, кроме бандитов.
— Да, им маленько не повезло.
«Ах, так это была та самая операция!» — подумала она, вспомнив историю с ограблением банка, принявшую было дурной оборот — два обколотых метом вооруженных грабителя засели в местном отделении «Пайни гроув сейвингс», захватив клиентов и персонал. Слишком толстые оконные стекла не позволили работать снайперам, и тогда Кейт обогнул баррикаду и вошел внутрь через главный вход, держа оружие вдоль тела. Он даже не пригнулся, чтобы уменьшить риск, всадил заряд точно в голову одному из преступников, получил одну пулю в бок, другую в бронежилет от второго, но затем уложил и его, прострелив стенку кассовой стойки, за которой тот пытался укрыться.
«Да, им маленько не повезло».
От раны, оказавшейся несерьезной, Кейт оправился быстро. Ему, разумеется, вынесли выговор — так уж полагалось — за авантюру в духе героев Брюса Уиллиса или Клинта Иствуда. Однако начальство не отнеслось к его самоуправству серьезно, а репортеры, как известно, обожают такие истории, как котята молоко.
Бринн заставила его все ей рассказать в мельчайших подробностях. Она была восхищена. Чересчур восхищена, как поняла позже, и покорена этим