Букет для улитки стр. 40
это долго делили. А потом кто-то выкупил это для Сатори.
— Кто у кого выкупил?
— Не знаю, — Шусто пожал плечами. — Не мое дело.
Поль снова покивал головой и, фигурально выражаясь, забросил удочку:
— Я слышал, тут делают бетонные яхты для аргонавтов.
— Армоцементные, — поправил Шусто, — но тут их только оборудуют. Я же говорю: тут отверточная сборка, чтобы экологию не портить. Если вам интересен армоцемент, то заказывать надо в Орикуме, это 300 километров на юг по морю отсюда.
— Орикум, это ведь Албания, не так ли? — уточнил Поль.
— Так точно.
— И что, там большое производство?
— Ну, не General Electric, конечно, — пошутил гид-боевик, и добавил: — Там
на Первой Холодной войне была ремонтная база советских субмарин. Потом албанцы думали сделать там базу своего военного флота, но на кой черт им такая база? В общем, они продали эту базу по конверсии каким-то инвесторам.
— Каким инвесторам?
— Стратегическим, — глубокомысленно ответил Шусто. — База ведь большая. Советская империя страдала гигантоманией. Поэтому у них в Москве деньги кончились. Жизнь устроена так, что гигантоманией можно разорить любую страну. Даже самую-самую большую. Даже весь мир можно разорить. Ну, идем на экскурсию, мистер Тарен?
— Идем, — согласился майор-комиссар.
В общем, экскурсия не принесла ничего неожиданного. Поль уже скорректировал первичное представление и был готов увидеть в жилом комплексе технологичную инфраструктуру, на медпункте — современное поликлиническое оборудование (хотя, похоже, пиратское), а в промзоне — роботизированные цеха, как в продвинутой части Восточной Азии. Только тут работники (очень немногочисленные — по причине уже упомянутой роботизации) были не азиатами, а в основном западноевропейцами. Как подсказывал здравый смысл, это или будущие аргонавты, или группа поддержки. В общем, Поля Тарена всерьез удивила только детская площадка. По сути это была не площадка, а учебно-развлекательный парк для детей примерно от нуля до десяти лет. Разделение по возрастам — отсутствовало. Одежда на детях тоже отсутствовала. Как, впрочем, и одежда на парочке сравнительно взрослых молодых людей, которые тут выполняли функции младших преподавателей и играли вместе с этими детьми. Или, возможно, не только играли, но и учили. Майор-комиссар решил задержаться там и поговорить с кем-то из старшего персонала. Бригадир Шусто не возражал, запросто познакомил гостя с дежурным менеджером, некой энергичной 30-летней шведкой, и невозмутимо пошел курить за ворота детской площадки.
Дежурного менеджера звали Люкке Улссон, и она отнеслась к гостю с нескрываемой настороженностью, хотя предложила ему место в шезлонге под навесом и чашку чая.
— Я слушаю вас, офицер, — сказала она, усевшись в шезлонг с другой стороны легкого складного столика.
— Интересно у вас тут, — сказал он, окинув взглядом разнокалиберную стайку детей и подростков, которые резвились в полосе пляжа и в воде.
— Смотря кому, — коротко отозвалась Люкке.
— В данном случае, мне, — пояснил майор-комиссар. — Я вижу, тут примерно половина молодняка — школьного возраста. Странно, что они не учатся в такое время.
— Офицер, вы что, намерены консультировать меня насчет детей?
— Нет, наоборот, я хотел бы послушать, что вы скажете насчет детей.
— Что конкретно и в каком объеме изложения интересует вас? — спросила она.
— Например, — отозвался он, — интересует соответствие здешней школьной программы единым стандартам среднего образования Евросоюза.
— Офицер, эта территория не входит в Евросоюз.
— Да, я знаю, однако у этих детей, насколько я знаю, есть