Букет для улитки стр. 45
с похожими товарными характеристиками. По отношению к абстрактному человеку не может быть обязательств — как не может быть обязательств перед стиральной машиной.
— Ладно, — сказала Жаки, — а смысл аргонавтинга? Лишить экономику Европы наиболее ответственного персонала? И кому от этого станет лучше?
— Аргонавтам интересна только экономика их лодок, — ответил Юлиан. — Их не волнует экономика Европы или какого-то другого региона. Они не хотят видеть континенты.
Стажер-эксперт с досадой махнула ладонью.
— Я слышала любимую поговорку аргонавтов: чтоб континент не видеть. Но представь: критическая доля ответственных молодых людей упала в ксианзан.
— Критическая доля для чего? — спросил он.
— Для того, — сказала она, — чтобы у влиятельных фигур возникли серьезные проблемы.
— Ну, допустим, возникли. И что?
— Ты ведь сам понимаешь. Сейчас запрещено лишь производить, хранить и продавать ксианзан. Обычная мера против наркотиков. Дальше будут репрессии против всех, кто принял ксианзан. Эту генную модификацию легко определить анализом крови.
— Это гитлеровский закон о чистоте крови, — заметила Аслауг. — По-твоему, у говорящих чернильниц в Брюсселе хватит решимости реабилитировать Гитлера?
— На это, может, не хватит. Но тогда хватит на что-то другое в том же духе.
— Допустим, — голландка кивнула. — И к чему ты это?
— Я к тому, что лучше компромисс, чем повторение свинцовых семидесятых.
— Компромисс кого с кем и в чем? — спросил консультант по ЯД.
— Наверное, аргонавтов с истеблишментом, — ответила Жаки. — Но не спрашивай, в чем. Слишком запутанная ситуация. Нужен какой-то дипломат, чтобы сформулировать.
— Сформулировать что? Новую редакцию крепостного права?
— Юлиан, при чем тут крепостное право?
Консультант по ЯД выразительным жестом накрыл кофейную чашку ладонью.
— Истеблишмент хочет владеть людьми. А люди хотят уйти. Что получается?
— Э-э… — протянула Жаки. — Все-таки владение не в смысле крепостного права. Мне кажется, это ближе к регулированию забастовок. Наемные работники — не крепостные крестьяне корпорации, но если они просто бросят работу, то пострадает всё общество. Поэтому есть закон с некоторыми правилами и ограничениями забастовок.
— Но, — заметила Аслауг, — есть разница. Аргонавты не бастуют, а уходят насовсем.
— Для общества нет разницы, — возразила француженка. — Этой весной из-за эпидемии ксианзана среди IT-спецов порта Марсель случился топливный коллапс в регионе.
— Упс! — Аслауг хлопнула в ладоши. — Ты назвала это эпидемией, и все уже сказано.
— Черт побери! Я машинально!
— Ты назвала это, как называют в кулуарах официоза. С эпидемией не договариваются. Официоз не готов предлагать аргонавтам какие-то блага за их лояльность к обществу.
— Что, по-твоему, вообще нет выхода? — спросила Жаки.
— Выход есть всегда. Все чем-то заканчивается, — философски ответила голландка.
— Черт побери! Ребята, а давайте сменим тему? Лучше про улиток-спрутов. В смысле о джамблях с Эпик-Водолея, хозяевах Каимитиро.
Я уверена: вы что-то знаете о них.
— Чуть больше чем ничего, — ответила Аслауг, вопросительно посмотрев на Юлиана.
— Подписка о неразглашении, — напомнил он.
Голландка-физик подмигнула и покачала головой.
— Подписка касается того, что вошло в материалы исследования. Твоя идея не вошла.
— Да, моя идея не вошла, но вошли обоснования к этой идее.
— Давай без обоснований, — предложила Жаки.
— Ладно, слушай, — согласился он. — Джамбли похожи на наших пальмовых воров.
— Э-э… На кого — на кого?
— Пальмовый вор, или кокосовый краб — это всеядное членистоногое размером с кошку. Обитает в тропиках. Размножается в воде, но взрослый предпочитает сушу. Если бы в истории Земли не случилось Ордовикско-силурийское