Бумаги Иисуса стр. 40
Евангелия — от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна. В действительности он создал идентификацию Божественного Иисуса, одновременно Сына и вечного Творца[121]. Ириней Лионский также дал понять, что объединенная и централизованная Церковь является мерилом истины. Таким образом, централизация и ортодоксальность были определены как доказательства истинности и правоты: земная власть служила свидетельством божественной поддержки. И наоборот, децентрализация являлась свидетельством заблуждений. Как мог существовать лишь один Бог, точно так же могла существовать лишь одна Церковь и одна истина. Этот простой, но поверхностный аргумент, тем не менее, убедил многих. Даже сегодня эта точка зрения имеет своих сторонников в Ватикане, к которым, разумеется, принадлежит
и папа римский.
Пока одни богословы пытались создать централизованную «правильную» веру, другие занимались централизацией церковных структур, придерживаясь мнения, что удобнее управлять с позиций централизованной власти. В формировании и становлении христианства политические соображения — подпитываемые гонениями, о которых мы не должны забывать — играли не меньшую роль, чем теологические.
Примерно в то же время, когда Ириней Лионский отстаивал свою версию христианства, менялись сами принципы управления церковью. Раньше местные церковные общины управлялись группой людей — пресвитеров-епископов, — но постепенно происходила централизация этих управляющих структур. Группу сменил один епископ, который был главой каждой из епархий. Этот процесс, по всей видимости, начался в Риме в середине второго века и завершился к началу третьего века. Разумеется — и мы не должны этому удивляться — епископ Рима считал себя выше всех остальных. Он хотел, чтобы его признали высшим иерархом Церкви и представителем мессии на земле. Папа Стефан 1 (254–257) был первым епископом Рима, который обосновывал свои претензии на первенство среди епископов тем, что он является преемником апостола Петра. В доказательство он приводил цитату из Евангелия от Матфея: «…ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою…»[122]
Впоследствии утверждалось, что Петр приехал в Рим, а в конце второго века его стали считать первым христианским епископом этого города[123].
Как бы то ни было, в 258 году император Максимиан Марк Аврелий Валерий приказал казнить всех христианских епископов, священников и дьяконов. Многие погибли, но многим удалось спастись. Преимущества централизованной власти были очевидны для руководителей христианской Церкви, которые, вероятно, не отказались бы сосредоточить власть в своих руках, представься им такая возможность.
Эта возможность впервые представилась при императоре Константине. Сам он принял крещение только на смертном одре, но именно в его правление христианству было позволено расцвести. Константин стремился к единству; он созвал Никейский собор, чтобы дать отпор ереси Ария. Цель собора состояла в том, чтобы заручиться поддержкой идеи, что Иисус «един» с Богом Отцом, против чего выступал Арий и его сторонники; они не считали Иисуса богом. Как заметила профессор Принстонского университета Элейн Пейджелс, «те, кто выступал против этого положения, указывали, что оно отсутствует и в Евангелиях, и в христианской традиции»[124]. Однако никакие аргументы не смогли убедить безжалостных богословов, приехавших в Никею с определенной целью.
Собор был настроен против Ария, но присутствие его сторонников привело к шумным собраниям и жарким дискуссиям. Поэтому во время гневного обмена репликами епископ Мир Ликийский вполне мог напасть на худого и изможденного Ария — именно этот эпизод обычно мы видим на картинах, изображающих Никейский собор. Споры выплеснулись на улицы Никеи: на потеху публике в театрах