Бумажные кости стр. 28
разрядов. Праздник! Скоро Праздник!
Во всем доме только один человек не был охвачен радостным возбуждением. И даже наоборот — чем меньше времени оставалось до начала парада, тем больше сил требовалось, чтобы не поддаться панике. Громоподобный бой башенных часов, отмечающий каждую четверть, заставлял его вздрагивать все сильнее и сильнее.
Раньше Золтах, как и все барбюны, любил День Бойни. Ему нравился вкус праздничного пирога с камбалой, нравилось синее вино, и, черт возьми, он любил парад! Каждый год они соревновались с другими Семьями — на лучшую праздничную тележку и на то, кто дальше пронесет старейшину на тяжеленном церемониальном стуле. Они выигрывали семь раз подряд, и до сих пор никто не побил этот рекорд…
Однако, с тех пор, как пять лет назад к Золтаху перешли обязанности главы невероятно огромного семейства, праздник превратился в сущий ад. Одно дело, когда ты несешь за ножку стул с верещащим от ужаса и возмущения главой Семьи (можно даже уронить случайно — в отместку за целый год нотаций и запретов), и совсем другой разговор, когда ты сам сидишь на этом стуле, а сыновья и племянники вспоминают обиды.
— Слушай меня внимательно. — Золтах откинулся на спинку резного стула и сложил руки на животе.
— Да, папа. — его старший сын, Бартас, понуро опустил голову.
Парню было давно за тридцать, но, как ни прискорбно, годы ума ему не прибавили. Что ни говори — все как об стенку горох. Стоит, раскрыв рот, внимает, а попросишь повторить, так двух слов связать не может. Из-за таких и пошла за барбюнами слава людей недалеких и, мягко говоря, глуповатых. Дурацкие анекдоты про барбюнскую сообразительность пользовались успехом и в грязных портовых кабаках, и на приемах Кетополийской знати. Говорят, их рассказывают даже сиамцы, а уж им-то грех гордиться умом.
— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — сурово сказал Золтах и сын послушно поднял взгляд. На лице застыло откровенно идиотское выражение.
— Надеюсь, ты догадываешься, зачем я тебя вызвал?
— Нет, папа, — с искренним недоумением ответил сын.
— Нам надо обсудить Церемонию Тронов, — сказал Золтах. Сын радостно закивал. Интересно, что у него на уме? Неспроста ведь строит из себя идиота, наверное, уже задумал какую-то подлость. В прошлом году Золтаха случайно уронили в мусорную кучу, в позапрошлом — в бочку с сырой рыбой… Хотелось бы знать, что они придумали на этот раз? Воды канала Махолек? Или прямо в Баллену с моста? Но ничего…
Целый год Золтах думал, как себя обезопасить, и в конце концов нашел выход. Главы прочих Семей будут носить его на руках за подобное изобретение.
— Все готово, папа, — сказал Бартас. — Церемониальный стул вылизан до блеска, вам не нужно беспокоиться…
— Погоди, — Золтах остановил его взмахом руки. — Ты помнишь, что означает для нас Церемония Тронов?
В глазах Бартаса мелькнуло недоумение.
— Э… Ну, глава Семьи вроде короля, он должен сидеть на троне, а подданные носить его на руках?
— Молодец, — похвалил его Золтах. — Однако в последние несколько лет наметилась весьма неприятная тенденция. Я замечаю революционные брожения…
Фразу Золтах вычитал в одной из газет. Основной смысл от него ускользал, но нутром он чуял, что она как ничто иное подходит к сложившейся ситуации. Степень недоумения на лице у Бартаса увеличилась