Бумажный тигр (II. Форма) стр. 23
говорится, дорожите временем, ибо дни лукавы.
Лэйд осторожно покосился в сторону гостя, спокойно восседавшего на своём стуле. Уже вторая цитата из Священного Писания за первую же минуту разговора. Недурно. Точно Диоген в те дни, когда воображает себя пророком Валаамом. Уж не анабаптист ли он, чего доброго?.. Может, меннонит или квакер? Пожалуй, есть во внешности что-то такое. Худощавый, задумчивый, тихий какой-то — такие признаки часто указывают на аскезу.
— Давно на острове? — небрежно поинтересовался Лэйд, — Как вам климат южного полушария?
— Вполне сносный, как по мне, сэр. Месяц. Уже почти месяц.
Лэйд осёкся, не успев закончить только что придуманный остроумный оборот. Месяц? Этот сопляк в дешёвом костюме провёл в Новом Бангоре целый месяц — и всё ещё сохранил способность безмятежно улыбаться?
— Каху! — вырвалось у него, — Вы смеётесь?
Тот не смеялся. Напротив, взирал на Лэйда чрезвычайно серьёзно, даже с какой-то неуместной почтительностью, исключающей всякую насмешку. «Может, и не лжёт, — растерянно подумал Лэйд, — Может, все эти три месяца он попросту прожил безвылазно в каких-нибудь меблированных комнатах Редруфа, не высовывая наружу и носа, поэтому свято уверен в том, что остров — вполне милый и пригодный для существования клочок Британской Полинезии…» Нет, оборвал он сам себя, едва ли. Он не для того ищет себе новые игрушки, чтоб позволять им пылиться в ящиках. Всякий человек, впервые прибывший в Новый Бангор, может быть уверен в двух вещах. В том, что он неизбежно схватит солнечный удар в первый же день. И в том, что Он обеспечит его должной порцией новых впечатлений.
«А ещё он знает тебя по имени, приятель. По имени, которое на всём острове известно, самое большее, двум или трём десяткам человек».
— Сэр, я бы никогда в жизни не осмелился лгать Бангорскому Тигру. Тем паче, насмехаться.
— Прекратите меня так называть! — раздражённо бросил Лэйд, забыв про приличествующую моменту вежливость, — Я же сказал, меня зовут Чабб!
— Совершенно верно, сэр.
Эта молчаливая покорность раздражала сильнее самого едкого сарказма. Пожалуй, подумал Лэйд, если он потребует именовать себя архиепископом Кентерберийским, этот тип, выдающий себя за лондонского гравёра, именно так и поступит, сохраняя при том на лице самую серьёзную мину.
— Значит, месяц, — процедил он, — Превосходно. И как вам? Как вам Новый Бангор?
Уилл улыбнулся. Если улыбка полковника Уизерса была призрачной и зыбкой, как мелькнувшая в волнах оконечность бритвенно-острого рифа, улыбка Уилла была явственной и открытой.
— Он прекрасен, сэр.
Психопат. Всё-таки психопат. Лэйд рефлекторно стиснул под столом руки в кулаки.
— Находите Новый Бангор прекрасным? — тяжёлым голосом спросил он, борясь с желанием навалиться всем весом на стол, чтоб нависнуть над посетителем, — Простите, Уильям…
— Уилл. Для вас — просто Уильям, мистер Лайвстоун.
— Плевать. И что же вам нравится в Новом Бангоре, Уилл?
— Это воплощённый Эдем, сэр.
* * *Прав, тысячу раз прав мистер Хиггс, утверждая, что румяная корочка пирога с бараниной может таить под собой нечто крайне скверное, сырое и хлюпающее. Так и с этим странным типом. Стоило лишь надавить посильнее — и вот…
— Я лавочник, мне привычнее управляться с маргарином, чем с метафорами, — усилием воли Лэйд заставил кулаки разжаться, но вернуть прежний благодушный вид оказалось не в пример сложнее, — Что, чёрт побери, вы подразумеваете под Эдемом?