Бумажный тигр (II. Форма) стр. 71
проглотил даже не комок, а полновесный саманный кирпич, застрявший в горле, — И как долго это может длиться?
— Обычно несколько часов. Поглощённые этим зрелищем, зрители утрачивают чувство времени, а затем — и все прочие чувства, одно за другим. А потом…
— Что?
— Потом они шаг за шагом приближаются к краю, не в силах оторваться от того, что видят. Всякая мысль о разрыве уже кажется им невозможной, как невозможна мысль о том, чтоб оторвать собственную конечность. Они уже там — душой и телом. В конце концов они прыгают вниз. Как лемминги с утёса. Только ведёт их совсем другой инстинкт, если вы понимаете, о чём я говорю.
Уилла передёрнуло. Значит, понимал.
— Господь всемогущий!
— Дальше, как правило, ничего интересного уже не происходит. Лишившись рассудка, они барахтаются в этой яме несколько часов, медленно растворяясь среди Вечных Любовников. До тех пор, пока сами не переродятся, отдав им строительные материалы своего тела и слившись с ними во веки вечные. Кое-кто утверждает, что в эти часы, отрешившись от высшей нервной деятельности, посвятившие себя жизни в её самой естественной форме, они испытывают неземное блаженство. Не знаю. Как по мне, ничто не передаёт ощущений от жизни лучше, чем стакан джина с сельтерской вприкуску с хорошей сигарой.
Уилл дрожащей рукой поправил сбившийся набок узел галстука.
— Я… вроде как остался при своей памяти.
— Невероятно, но да, — согласился Лэйд, осторожно убирая руку с его острого плеча, — Похоже, вам повезло, приятель. Вы один из счастливчиков, обладающих врождённым иммунитетом к магии Вечных Любовников. Ваше счастье!
— Значит, вот для чего нужны верёвки.
— Именно для этого.
— Но вы… — Уилл, кажется, испытал немалое облегчение, отвернувшись от монотонно ворочающейся в котловане жизни, чтобы взглянуть на Лэйда, — Вы ведь тоже не впали в транс?
Лэйд усмехнулся его замешательству.
— Мой брачный сезон позади, мистер Уильям. В своё время я устоял даже против матримониальных чар миссис Шульц, а за неё давали триста фунтов годового оборота и шляпный магазин на Блоссом-стрит. Что по сравнению с этим какие-то Любовники?
Уилл нахмурился — должно быть, не поверил. Лэйд со вздохом вытащил из брючного кармана крохотный медальон, который сжимал в пальцах всё это время. Он казался невзрачным и безыскусным, из тех, кто продаются за пенни в сувенирных лавочках, требовалось некоторое время, чтобы заметить — вместо фальшивой жемчужины или кусочка кварца, изображающего бриллиант, в окружении серебра находился невзрачный пепельно-серый камешек, цветом и формой походящий на осколок обычной уличной брусчатки.
— Бафонит, — спокойно пояснил Лэйд, незаметными движениями пальцев заставляя медальон передвигаться по ладони, — Он же — жабий камень. Согласно поверьям дремучих крестьян, оберегает от всех мыслимых ядов и вредоносных воздействий на разум. Дешёвка, конечно, купленная за гроши у какого-то спятившего почитателя Аграт, но вполне действенная.
Потеряв интерес к медальону, взгляд Уилла медленно и неуверенно вновь пополз в сторону ямы. Вечных Любовников не смущало наличие зрителей. Их вообще ничего не могло смутить, даже землетрясение или пожар, подумалось Лэйду. Жизнь, если разобраться, вообще довольно безразличная штука во всех своих проявлениях, очень уж она поглощена самой собой…
— Это… это же омерзительно, мистер Лайвстоун.
— Вы так находите? — вежливо осведомился Лэйд, — Почему?
— Эти… люди. Это не любовь, не страсть, это хаотическая оргия, в которой нет