Былинка-жизнь стр. 184
венах неподвижно, в то время как фабрики-клетки, производящие белки, без подачи снаружи энергии и сырья исчерпывали последние запасы. Особенно тревожным было положение в клетках мозга. Получая питание в последнюю очередь, после мышц и жадной захватчицы-печени, они совсем уже погрузились во тьму и тишину. Оставались считанные минуты до тех пор, когда изменения станут необратимы.
Если не включить их немедленно, центр управления, отдающий приказы телу, в том числе и на регенерацию тканей, умрет окончательно и бесповоротно.
Овца, привлеченная запахом человека, подошла ближе. Парок из ее мягких ноздрей коснулся распростертого тела, потом колени ее подогнулись. Былинка-смерть не могла упустить ее. Она должна была взять все, что было в ней живого, включая жизнь микроорганизмов вплоть до клеток, составляющих их, хотя бы только для того, чтобы былинка-жизнь отдала это немедленно.
Структурные коды, в том числе и те, что необходимы для однозначной регенерации утраченного органа, были записаны внутри самих строительных кирпичиков, на языке, доступном клетке, и возможность воссоздания необходимой части тела стояла лишь за питанием и быстротой. Искалеченные оборванные сосуды замкнулись накоротко, тромбы рассосались, кровь пошла, подчиняясь давлению силы извне и омывая мозг, импульсы которого сперва слабо, а затем все увереннее руководили внутриклеточным производством. Словно поочередно зажигался свет в каждой из клеток-производителей, и все они постепенно
включались в общую работу. Сперва только для того, чтобы нагреть организм до температуры, необходимой для начала самостоятельного синтеза.
Потом края страшной раны сомкнулись, и в ее глубоком кровавом нутре зародилась крошечная почка.
Само по себе сделать это не было трудно. Былинкажизнь изнемогла скорее от ответственности, от неуверенности в том, что последовательность действий выбрана ею правильно. От непрерывности этого «возьми-отдай», от условия жесткой, и даже жестокой экономии, при которой она не могла отпустить на сторону ни единого джоуля. Любая упущенная калория могла бы стать роковой.
Какое-то время былинка-жизнь непосредственно участвовала в процессе, потом ее роль свелась к наблюдению, и она лишь изредка перенаправляла потоки питающей силы.
Да вот еще мучительно озиралась в поисках новых источников. Если бы кто надоумился посмотреть сверху, увидел бы поразившее его воображение черное пятно посреди жухлой, убитой морозом пустоши. Однако если бы кто и сумел посмотреть сверху, как птица, то едва ли он убрался бы восвояси. Птицы падали вниз камнем, словно сбитые стрелой. Птичья кровь горяча, и способность их к лету шла в ту же топку и переплавлялась в силы вдохновения и души. В том, кто поднимется отсюда, будет нечто от существа, способного летать.
Убедившись в своем могуществе, былинка-жизнь решилась допустить собак. Давно они бродили вокруг, повизгивая и подвывая, сбитые с толку манящим запахом крови и мороком, который, рискуя всем предприятием, былинка-жизнь, для них обернувшаяся былинкой-смертью, воздвигла на пути к беззащитной добыче. Едва ли она смогла бы возместить ущерб, когда бы они взялись рвать зубами и растаскивать по стерне уже теплое тело ее подопечного. Раньше… но не теперь, когда странная сытая дрема одолевала их вблизи пищи, и тяжелые головы утыкались в землю меж лапами. В том, кто поднимется с этой земли, будет нечто от хищника, способного как защитить свою собственность, так и убить за нее.
Тот, кто поднимется с этой земли, не будет вполне человеком. Воскрешенное существо